Замуж после развода

Глава 14

Максим Зарубин

Мотор взревел, как разъяренный зверь, которого я вырвал из клетки. Вдавил газ в пол, шины взвизгнули по асфальту, разрывая дистанцию с долбаным парком и всей этой херней, что врезалась в мозги, словно ржавый гвоздь.

Город летел мимо — огни фар, размытые силуэты многоэтажек, редкие пешеходы, сгорбленные под дождем. Но в голове крутилось одно: Арина. С щенком. Ее смех, звонкий и чистый, взгляд, полный тепла, и эти руки, обнимающие пацана, будто он центр вселенной.

Пощечина в парке?

Ха, жесткая, но слабая, как комариный укус.

Скрыла ребенка, прикинулась свободной — ну и что? Почти купилась сама на мою игру, флиртовала глазами, поддразнивала, а теперь вылезла правда.

Злость?

Это не злость, это азарт. Чистый, первобытный.

Обманщица посмела дразнить охотника?

Хорошо. Я люблю, когда добыча сопротивляется, выгибается, царапается, но в итоге тает.

Искра вспыхнула с первой секунды — настоящая, не то, что с этими пустышками. Та встреча на вечеринке несколько дней назад. Она в облегающем платье, что орало «возьми меня» каждым швом, каждой складкой на бедрах.

Я шагнул сразу, вторгся в ее пространство, схватил за талию — крепко, по-настоящему. Кожа под пальцами — огонь, горячая, бархатистая. Прижал к себе, бедро между ее ног, мой стояк уперся в ее живот, твердый, требовательный.

Поцелуй — грубый, как я люблю, голодный, с привкусом ее помады и адреналина. Она выгнулась на миг, поддалась, губы разомкнулись, дыхание сбилось, но потом отпихнула: «Ошибка! По работе!»

Обида в глазах? Смешно.

В таком платье, с таким взглядом — и «по работе»? Набивала цену, играла в недотрогу?

Плевать, других полно, которые сами ложатся под ноги, раздвигают бедра за комплимент и пачку бабла. Но Арина зацепила. Не пустышка. Страстная, живая под маской гнева и профессионализма. Хочу ее сломать, услышать стоны, полные отчаяния и желания, взять всю, до дна, до последней капли. Чтоб она извивалась подо мной, шептала «да», забыв о проблемах.

С тех пор жжет ночами — трахнуть ее наконец, подчинить полностью, увидеть этот огонь в глазах, когда она сдастся, сломается и признает: я ее хозяин.

А сын? Скрыла его от меня. Боялась, что откажусь из-за прицепа?

Дура. Я беру, что хочу, с обременениями или без. Предательство? Нет, это вызов.

Игра началась заново, и теперь ставки выше. Парк показал ее настоящую — мать, любящую, нежную. Но это только раззадоривает.

Хочу ворваться в ее мир, забрать все: тело, душу, даже этого пацана с щенком сделаю частью своей стаи.

Телефон загудел на сиденье, вибрируя в такт двигателю. Оксана. Приторная, как всегда, с ее синтетическим голосом и фальшивыми стонами. Нужна разрядка, чтоб стряхнуть мысли об Арине, выжечь их на время. Поднял трубку одной рукой, другой держа руль.

— Макс, приветик! — пропела она, сразу вкрадчиво. — Вечер свободен? Поужинаем, как раньше? Отлично повеселимся, обещаю...

Рассмеялся про себя, коротко, зло. «Как раньше» — фальшивка полная, дешевая ложь, но сейчас сойдет для разрядки. Вспомнил ее в прошлый раз: на коленях, с жадным ртом, но без искры, без души. Механика, не больше.

— «Лазурь». В восемь. Не опаздывай.

Бросил трубку, не дослушав ее фальшивые восторги, усмехнулся в зеркало. Выбьет накал или нет — плевать. Главное, действие, движение вперед, чтоб не застрять в мыслях об Арине.

«Лазурь» — это полумрак, приглушенный джаз, запах дорогого виски и сигар. Я уже торчал за угловым столиком, потягивая скотч, когда она ввалилась: облако приторных духов, платье красное, с декольте, где все вываливалось на показ. Губы ярко накрашены, глаза пустые, как у манекена. Села, защебетала херню без остановки: сумки из Милана, скидки в бутиках, сплетни про общих знакомых. «А Вика опять с тем лузером, представляешь?» Смеялась фальцетом, трогала мою руку наигранно-ласково.

Смотрел на эти надутые губы, фальшивую красоту — силикон, инъекции, все куплено. Раньше брал таких — без души, чисто механика: трахнешь, выкинешь, забудешь. Сейчас тошнит даже от вида.

Она — не Арина. Никто не сравнится с той, что горит настоящим огнем, даже с ее секретами, с этим пацаном и щенком. Мысли о парке нахлынули снова: ее улыбка ребенку — живая, искренняя, руки, гладившие мокрую шерсть щенка. Тепло в глазах, не фальшивка. Арина — настоящая, с мясом, с костями, с жизнью внутри. А эта кукла — пустышка, накачанная ботоксом.

— Макс, слушаешь? — надула губы, заныла капризно, потянулась за моим бокалом. — Ты такой задумчивый сегодня...

Достал из внутреннего кармана пачку бабла — толстую, хрустящую, швырнул на стол. Купюры разлетелись, как конфетти.

— Вали домой, Оксана. Закончили. Навсегда.

Глаза ее вытаращились, рот открыла для визга — классика, истерика на подходе. Но телефон зазвонил в кармане, вибрация ударила в ладонь.

Арина. Не успел убрать экран — ее имя высветилось ярко. Оксана метнула взгляд, скривилась, как лимон надкусили.

— Арина? Любовница? Потаскуха? Их полно таких, с прицепом, Макс! За бабки ложатся — хоть с ребенком, хоть без! Ты что, серьезно на это повелся?