Замуж после развода

Глава 17

Максим Зарубин

Мой «гелик» с заглушенным движком рычал под кожей, как зверь на цепи. Я смотрел на задние фары той серой иномарки, что отползала от бордюра, и внутри все клокотало — чистая, звериная злость.

Арина. Ее бывший с букетом. Ребенок. Картина, от которой должно было вывернуть наизнанку.

Но я — Максим Зарубин. Беру, что хочу. Женщины падают к ногам сами — липнут, стонут, просят добавки. Но эта...

Арина влезла под кожу, как заноза.

Ждал, что она обернется, даст знак: «Макс, это херня». Не обернулась. Посмотрела на меня, будто я — пустой звук.

Оксана предупреждала: «С прицепом не связывайся». А я уже выбрал. Злость ударила не на нее, не на хлыща Сергея — на себя, за миг слабости. Деньги? Власть? Это мой воздух. Женщины бегут к кошельку? Пусть. Но Арина — моя. И точка.

Надо было газануть и забыть. Но я не мог. Сидел и наблюдал.

Зачем она назначила встречу? Знала, что я увижу их? Хотела поиграть?

Злость. Жгучая, невыносимая. Не важно, лгала она или выбрала. Никто не смеет ломать женщину, которую я хочу. Сергей смотрел на нее не как мужик на женщину, а как хозяин на вещь.

«Ты моя».

Я это чую за версту — самец самца вычисляет. Арина стояла как вкопанная, ярость так и перла. Розы она не взяла. Не улыбалась. Бешеная.

Сердце екнуло. Не любовь это. Контроль. Как отец держал мать — ушла, а он не отпустил. Я стиснул руль, костяшки побелели.

Она в ловушке? И почему мне не похер?

Рванул следом. Инстинкт сработал: чужой самец не лапает то, что я пометил. Не ревность — ответственность. Она мой подрядчик, на благотворительном вечере. Самообман? Потом разберусь. А пока — проверить.

Я резко вывернул руль, выезжая из-за угла. Инстинкты, которые я успешно хоронил под тоннами цинизма, взвыли.

Ярость накрывала волной, чистой, испепеляющей.

Не важно, что она лгала.

Не важно, что сделала выбор.

Никто не имел права так обращаться с женщиной.

Иномарка неслась к спальному району, но вдруг свернула к «Детскому Раю» — неон мигает, кафе семейное. Паркуюсь за углом, в тени. Ладони вспотели — не от бабы, от адреналина. Вылезаю, вжимаюсь в стену.

Двери иномарки открываются: Сергей выходит первым, пацан за руку — поникший, но послушный. Арина последней, волосы нервно трогает, руку за спину — синяки багровые, видно даже отсюда.

Улыбка натянутая, глаза в слезах. Отвернулась от него, плечи — струна. Жесты резкие, он злится. А потом хватает за руку — не нежно, жестко, тащит в кафе, как мешок. Она дергается, запястье хрустит. Беззвучный крик — по мне ножом.

Хватит. Я не мальчик, чтобы смотреть, как подонок самоутверждается. Обида ушла, осталась чистая ярость. Бросаюсь в кафе, маска спокойствия на лице — деловой заход.

Подхожу к столику у окна, стою ровно, взгляд прямой. Они уже успели снять куртки, сделать заказ.

— Арина, — голос низкий, твердый, без расшаркиваний и приветствий. — Ты на звонок не ответила. Пропустила встречу. Бюджет детской зоны завис. Подтверди смету сегодня.

Игнорю мужика и пацана с мороженым, фокусируюсь на ней. Сергей бесится — маска слетает, рожа кривится.

— Она не работает больше, — рычит, не дав ей пикнуть. — Моя жена увольняется. Сидит дома с ребенком. Я обеспечиваю. Нечего по вечеринкам шляться.

Жена? Кровь в голову ударила, но держу покерфейс

Арина взрывается — глаза сталь, не те лучистые, что я знал. Хрупкая ваза с железным стержнем внутри.

— Не смей решать за меня! — шипит, голос дрожит от ярости. — Развод, забыл? Паспорт открой, свидетельство перечитай. Я не вернусь. И указывать не смей, где мне работать!

Она вскочила из-за стола, демонстрируя решимость. Сергей побледнел и вытаращился оторопело — не привык к отпору. Я стою, наблюдаю. Она сильная. Но пацан, мелкий, слезы глотает.

— Кирилла не отдам, понял? — продолжает она. — Он останется со мной. И видеться ты с ним будешь строго в моем присутствии. У нас есть установленный судом порядок, который ты регулярно нарушаешь!

Сергей ржет — нагло, в лицо. Глаза бегают: на меня, на нее.

— Цирк прекрати! — орет, подскакивая с места. Стул отлетает. Рожа багровая, вена на лбу пульсирует. — Кому жаловаться вздумала?

— Не решай за нее, — говорю спокойно, взгляд глаза в глаза. Ни крика, ни суеты.

Кирилл ревет. Сергей истерит, как баба:

— Не твое дело, Зарубин! Это моя семья. Жена сделает, как я скажу.

— Нет, — в голосе Арины сталь. — Я к тебе не вернусь. И сына не отдам. Кирилл мой. По закону. Видеться с ним будешь только в моем присутствии.

Сергей задыхается, пальцем в меня тычет:

— Любовника завела? Безответственная мать! Сына в квартире прячешь, а сама по хахалям бегаешь! Докажу в суде, как низко пала, лишу прав. И агентство прикрою. Одним звонком

Сучара! Угрожает собственной жене! Готов жрать ее живьем, лишь бы власть сохранить.