Замуж после развода

Глава 18

Выпалив обвинение Сергею в лицо, вижу, как он закипает. Сердце бешено колотится, пока я стою между ними — двумя задиристыми самцами, чьи взгляды могли бы испепелить воздух. Бывший багровеет от злости, сжимает кулаки. Его власть трещит по швам.

Максим — стена из мышц и спокойной ярости. Стоит спокойно, не двигается, но воздух вокруг него искрит, как перед грозой. Я чувствую запах его одеколона, смешанный с адреналином, и это странно успокаивает. Кирилл жмется к столику, глаза огромные, пальцы дрожат.

— Ты... Сука, — шипит Сергей, тыча пальцем в меня, в потом в Максима. — Думаешь, этот хахаль тебя спасет? Я все равно заберу пацана! Ты мать-алкоголичка, шлюха с любовником!

И как только совести хватило такое про меня говорить! Я алкоголь, вообще, не пью! Шлюха! Он же первым у меня был.

— Прекрати, — потребовала, вложив в голос всю оставшуюся решимость. — Слышишь? Немедленно прекрати эту сцену. Если ты хоть немного любишь Кирилла, то просто сядь в свою машину и уезжай.

Я подалась вперед, вставая между Сергеем и Максимом, который все еще возвышался у нашего столика, готовый к бою. Я не могла допустить, чтобы агрессия переросла в физическое насилие, особенно на глазах у ребенка.

— Уйти? Мне? — Сергей расхохотался. Низким, наигранным смехом, полным презрения.

Он резко замахивается, чтобы влепить пощечину, но Максим блокирует удар. Они сцепляются мгновенно. Сергей бьет первым, целясь кулаком в челюсть. Максим перехватывает его за запястье, выкручивает одним движением — хруст сустава бьет по ушам.

За соседними столиками раздается визг, посетители вскакивают, официантка орет «Полиция!».

Я, кинувшись разнимать, хватаю Сергея за плечо: «Стой! Прекрати немедленно!» — и в этот миг его локоть отлетает назад, как пружина. Удар приходится мне в скулу — резкий, ослепляющий.

Мир плывет, я хватаюсь за лицо, вкус крови во рту, голова гудит.

— Мама! — Кирилл ревет, бросается к отцу: маленький кулачок летит в бок Сергея. — Не смей бить маму! Плохой!

— Ты что творишь, щенок?! — Сергей кричит на сына, отпихивает в сторону.

Не рассчитал силы, мой мальчик упал и стиснул зубы, пытаясь сдержать злые слезы.

— Не смей мне указывать! Не лезь, когда взрослые разговаривают!

Максим взрывается. Он отшвыривает Сергея, как тряпку — тот летит на соседний столик, разбивая чашки, кофе растекается лужей. Но тут же поднимается и кидается на противника с еще большей яростью.

— Ты труп, — рычит Максим низко, по-звериному, уходит влево, подныривая под руку, хватает Сергея за воротник, прижимает лицом в пол.

Не бьет — просто держит, и этого хватает: Сергей хрипит, глаза бешеные, но тело обмякает.

— Еще раз тронешь ее или пацана — закопаю. Суд, полиция, все твое дерьмо всплывет. Проваливай отсюда, пока цел!

Он встряхивает его, как щенка, и отпускает. Сергей бормочет проклятья, но ползет к выходу — побежденный, сломленный.

Кафе в хаосе: все глазеют, кто-то снимает на телефон.

— Арина! — Максим склоняется надо мной, пальцами осторожно отводит мою руку от лица — синяк уже наливается, скула ноет огнем. — Едем в больницу. Побои снимем.

Его голос твердый, но в глаза светится забота, чистая, без подвоха.

Кирилл вцепился в мою ногу, всхлипывает:

— Мама, прости... Тебе больно? Я его ударил...

Я обнимаю сына, прижимаю к себе, чувствуя маленькое, дрожащее тело.

— Мой герой, — шепчу сквозь слезы. — Ты меня защитил.

Кирилл заплакал, уткнувшись мне в плечо, и я глажу его по голове, стараясь успокоить. Мое сердце бьется, как сумасшедшее, но я чувствую, что впервые за долгое время выиграла битву.

Максим бледен. Его губа разбита. Кажется, успел получить ответный удар. Я подняла на него глаза. Теперь мне не нужно было ничего объяснять. Он все увидел сам. И мою ложь о том, что я «одинока», и тот ад, в котором живу, и то, как отчаянно пытаюсь защитить сына.

— Простите меня, Максим, — мой голос прозвучал глухо, безнадежно. — За обман. За то, чему вам пришлось стать свидетелем. Я должна была рассказать о Кирилле сразу. Но, как видите, это сложно. А после того, что случилось, я просто не могу втягивать вас в этот кошмар. Я не принадлежу себе. У меня нет права начинать новую жизнь.

Максим молча присел рядом, сжал мое плечо, и я почувствовала его силу, наполняющую уверенностью и спокойствием. И это так отличалось от собственнического захвата Сергея, оставившего памятные следы на запястье. Такая поддержка внезапно показалась мне самой ценной вещью на свете.

— Обсудим это позже, Арина. А сейчас нам лучше уйти. Сможешь идти сама?

Максим не спрашивает — берет нас в оборот. Помогает подняться, ограждая собой от любопытных взглядов. Звонит своему человеку:

— Через десять минут врача на мою квартиру. Побои, фото, протокол.

После Зарубин улаживает вопрос с администрацией кафе, оставляя пачку купюр в качестве компенсации. Затем выводит нас через черный ход, к своей машине. Сажает меня вперед, Кирилла сзади с игрушкой.