Замуж после развода

Глава 19

После всего что случилось, я хочу остаться одна. Но Максим не уходит. Я иду в ванную, умываюсь холодной водой, смотрю в зеркало — след от удара уродливый, фиолетовый. Такой не сведешь за пару дней. Губа подбита, от нее вниз тянется тонкая ниточка запекшейся крови.

Это я. Жертва. Мне стало противно.

Я намочила полотенце холодной водой и приложила к щеке. Болезненный разряд прожег кожу, но не заглушил внутренний крик. Все, что произошло, было не просто ссорой, а концом моей надежды. Концом отношений с Максимом.

Не могу рисковать: сын превыше всего. Один неверный шаг — и опека заберет его, как Сергей пригрозил.

Максим подходит сзади, обнимает — осторожно, не давя. Его дыхание на шее вызывает мурашки. Я замираю сладко, смотрю в зеркало, прямо ему в глаза.

— Извини, что впутала тебя во все это. Подобное больше не повторится. Я этого не допущу. Но сейчас тебе лучше уйти.

Руки на моих плечах потяжелели, взгляд сделался жестким, упрямым. В один миг ощетинился иголками. Но ничего не ответил, сдержался, не возразил.

И ушел. Я видела, как Максим колебался, хотел сказать что-то еще. Но не стал.

Не думал, что прогоню?

Уезжая, пообещал, что позвонит, но я уже знала: не отвечу. Между нами все кончено, так и не начавшись.

Я просто осознала, что не смогу больше завести отношений. Ни с кем. Никому не позволю увидеть грязь, в которой барахтаюсь.

Не хочу, чтобы Максим стал мишенью для моего бывшего мужа. И не потому, что не выдержит или не справится. Он слишком дорог мне, чтобы я подставила его под удар, который был нацелен только на меня.

Я медленно доползла до кухни и рухнула на стул. Тишина в квартире стояла оглушающей. В ней звенел каждый стук моего сердца, каждый приступ тошноты, вызванный ударом. Но физическая боль ничего не значила по сравнению с тем, что Сергей снова заставил меня почувствовать себя униженной и слабой.

Максим оказался не в то время и не в том месте, став свидетелем моего позора. Я не могла его винить, но и простить себе того, что он это увидел, тоже не могла.

Сергей наглядно показал, сколько из-за меня возникнет проблем. А я ведь, как дура, поверила, что смогу убежать от неудачного брака и построить семью заново. Но нельзя начинать новую жизнь, когда тебя преследуют тени прошлого.

Из детской донеслись тихие всхлипы. Я поднялась, держась за стену, и пошла в его комнату. Дверь была приоткрыта. Кир проснулся и сидел на полу, окруженный дорогими игрушками. Но он не играл. Его маленькие плечи дрожали от сдерживаемых рыданий.

Его глаза, большие и испуганные, тут же поднялись на меня.

— Ма-ам, — шепотом позвал он.

Я опустилась рядом, забыв о боли в голове, и обняла его. Крепко, до хруста. Он весь дрожал, и это заставило меня почувствовать себя самой ужасной матерью на свете.

— Мне нужно поговорить с тобой, как со взрослым, Кирюш, — начала я охрипшим от волнения голосом. — Ты видел, что сегодня случилось?

Он уткнулся мне в плечо.

— Папа сильно расстроился и кричал, — произнес глухо. — На тебя и на того дядю. Потом кинулся на него, а дальше ты упала.

— Верно, он кричал. Твой папа сейчас очень злой и очень несчастный человек, — я подбирала слова, как осколки.

Ну, не могла я очернить Сергея в его глазах, ведь он его отец. И в то же время я должна была объяснить, что такое поведение недопустимо.

— И меня он тоже толкнул, — с обидой произнес сын, и это разорвало мне сердце. Ярость на бывшего вспыхнула с новой силой.

— Знаю, малыш. И мне очень больно от этого. Послушай меня внимательно: папа не плохой человек, но у него есть недостатки. У всех они есть, даже у меня. И нам всем приходится нелегко. Он думает, что может решать за других, а когда не получается, сильно злится. А еще папа не умеет говорить о своих чувствах.

— Как заставить его не кричать и не злиться?

Я покачала головой.

— Никак, Кирюш. Мы не можем никого заставить или насильно кого-то изменить. Папа должен захотеть сделать это сам. Ради нас. Потому что любит. Если начнем злиться, кричать в ответ, то ни к чему хорошему это не приведет. Папа уже вряд ли изменится, поэтому нам остается только защитить себя и держаться подальше. Это все, что мы можем сделать.

— А он правда нас любит? — спросил Кирилл, его глаза полнились слезами. Этот вопрос был самым важным, самым острым. Ребенок ждал ответа.

— Он любит так, как умеет. Но его любовь причиняет боль. А сильные чувства не должны причинять боль тем, кого любишь, родной. Запомни это.

— А тот дядя... Он хороший? Он тебя защитил.

Мне пришлось сделать вдох. Глубокий. Долгий. Признать правду.

— Хороший, да. Максим добрый и сильный человек. Но он не может быть с нами. Это мой знакомый по работе, Кирюш. Он уехал.

— Совсем? — в его голосе прозвучало разочарование, слишком похожее на мое.

— Да, — соврала, глядя ему прямо в глаза, чтобы он не прочел в них мою боль, чтобы не дать ему надежды, которую я не смогу оправдать.