Замуж после развода

Глава 23

Максим Зарубин

Ее слова ударили в самое сердце. Как хлыст. Но не сломали. Я вышел из отеля не сломленным щенком, а волком, которого подстрелили, но он встряхнулся и рванул дальше. Шанс? Ха, я не клянчу подачки. Я беру. Арина еще не знает, но ее стена треснет под моим напором.

Я не мог позволить себе снова облажаться, потому что сейчас на кону стояло не только мое самолюбие, но и что-то гораздо более важное — хрупкое доверие женщины, которая прошла через настоящий ад.

Ее страх зависимости, категорический отказ принимать любую помощь и готовность платить за все самой, лишь бы не стать обязанной, — это было зеркалом, в котором отразилась боль моей матери, но только умноженная стократно.

Если Арина боялась, что ее куплю, значит, я до этого вел себя именно так. Я не хотел быть Сергеем в дорогом костюме, который просто откупается от своей ответственности, я хотел стать кем-то большим. Самым важным в ее жизни. Смыслом.

Мой собственный пентхаус, который раньше казался убежищем, теперь душил пустой роскошью, кричащей об одиночестве. Я не спал, переходя от панорамного окна к рабочему столу, пытаясь разложить в голове хаос ее жизни, который я вдруг сделал своим.

Сергей, этот мерзкий собственник, действовал по учебнику тирана, и я знал, что Арина, несмотря на стальную решимость, не выдержит этого давления в одиночку. Ей нужен был я. Тот, кто раздавит мразь его же оружием.

Телефон пискнул — сестра прислала видео. Племянник, такой же семилетка, как и Кирилл, ревет над космическим конструктором. Недосмотрел за собакой, которая разломала конструкцию и утащила несколько деталей. Я тут же зашел на сайт, чтобы заказать новый. Он придет Женьке через пару дней, когда вспомнил его робкую просьбу неделю назад.

«Дядя Максим, а ты когда-нибудь поиграешь со мной? У меня никак не получается пройти уровень».

Я тогда отмахнулся, пообещав прислать гид по игре. Теперь же понял, какую ошибку совершил. Важны не деньги и дорогие подарки, а потраченное на близкого человека время. Сергей не давал Кириллу ничего, кроме игрушек. Я сам чуть было не пропустил этот момент в погоне за «важными делами». Больше я не повторю эту херню.

Мне требовался взгляд со стороны. Позвонил Наталье, едва дождавшись рассвета и наплевав на ее налоговый ад.

— Максим, ты нормальный? Говори, — голос хриплый, деловой, без сантиментов. Говорит прямо.

— У Арины кто-то есть? Чего она боится? Скажи прямо.

— Ты не должен звонить, — фыркнула она. — Бардак у нее. Но слушай: боится, что купят и выкинут. Поэтому никого нет. Она не подпускает. Сергей лишает ее всего — жилья, дохода, опеки. Использует Кирилла как рычаг. Проблем хватает, но, если отвернешься сейчас — будешь мразью, как он.

Мразью? Это слово врезалось под дых, как кулак. Я не такой. Хуже.

Отступил в парке при виде Кирилла — чужой пацан, ответственность. Сбежал, испугавшись того, что в идеальную жизнь ворвутся чужие проблемы, ребенок. Непростительно.

— Понимаю. И не собираюсь покупать. Хочу, чтобы знала — она не одна. Скажи, если приду в отель поговорить, это будет воспринято как давление?

— Если придешь, как человек, а не спонсор, шанс есть. Но не смей нарушать границы. Она их выстраивала годами, чтобы выжить. — Наталья сделала паузу, и я услышал, как она тяжело дышит. — И, Максим, она никому не скажет и не пожалуется, но я знаю: Сергей ее бил. Синяки свежие.

Видел! Кровь кипит. Руки чешутся. Раздавлю ублюдка. Голыми руками

Моя трусость была хуже цинизма. И я намеревался это исправить. Я докажу, что я способен на большее, чем просто дорогие жесты, и что не убегу, когда станет по-настоящему тяжело.

Я нашел ее в лобби, где она, сгорбившись над ноутбуком, выглядела невероятно маленькой и уставшей, словно все силы ушли на то, чтобы держаться прямо. Она подняла глаза, в них вспыхнула смесь удивления, настороженности и едва заметной, болезненной надежды, которую она тут же попыталась потушить.

— Максим? — голос ровный, стальной.

— Я приехал извиниться, — шаг ближе. Стою прямо, как перед боем. Не сажусь. — Не за тот вечер. За парк. Увидел Кирилла — стух. Испугался ответственности, чужого пацана в моей жизни. Был трусом.

Признание жгло язык, но было необходимо.

Она пристально смотрит на меня, не отводя глаз, и я вижу, как ее внутренняя борьба достигает апогея. Она ждет подвоха, ждет, что я вытащу конверт с деньгами или сделаю предложение, которое сделает ее обязанной.

— И что? — наклонила голову, голос как выстрел. — Хочешь, чтобы простила? И что это изменит? Я не втащу тебя в этот ад. Сергей раздавит.

— Шанса не клянчу. Беру. Буду стеной. Союзником. Пока жилье не найдешь, опеку не устаканишь. И разреши познакомиться с Кириллом. Не дарить игрушки, а просто провести с ним время. Если ты решишь, что это опасно или сделает ему больно, я уйду. Выбор полностью за тобой. Я буду ждать твоего разрешения. Я понимаю, что вам нужен мужской пример, но не такой, как Сергей. И я хочу быть этим примером. Если он меня примет.

Тишина. Фонтан плещет. Она закрыла ноут. Вечность.

— Никаких подарков, Максим, — ответила наконец, твердо. — Личные темы под запретом. Ты будешь просто мамин знакомый. И если он расстроится хоть на минуту, ты нарушишь слово или пропустишь встречу, все прекратится. Согласен?