Замуж после развода

Глава 26

Мы сидели в уютном кафе возле съемной квартиры — не идеальной, но безопасной, — когда на телефон пришло уведомление о заказном письме. Я тут же поспешила на почту и забрала его, не подозревая, что держу в руках приговор, который вернет меня в ад, из которого я думала, что сбежала.

Сначала я не поняла, что это. Плотный, официальный конверт с гербовой печатью. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеным ритмом загнанной птицы, которая пытается вырваться из прутьев клетки, когда я увидела название городского суда.

Я вскрыла его, и буквы расплылись перед глазами, словно написанные ртутью, заставляя меня прищуриться, чтобы разобрать холодное, бездушное содержание. Повестка в суд для «Определение места жительства несовершеннолетнего и установление временной опеки».

Сергей требовал временной опеки. Он утверждал, что я, в связи с отсутствием постоянного жилья, источника дохода (он, конечно, знал про проверку Натальи и квартиры) и психологической нестабильностью, не могу обеспечить ребенку надлежащие условия, и просил суд временно передать Кирилла ему.

Желудок скрутило в болезненный узел. Я почувствовала металлический привкус страха, поднимающийся к горлу. Он ударил снова, не просто по мне, а по самому святому — моему праву быть матерью.

— Он хочет забрать моего сына! — прошептала, с ужасом глядя на Максима.

— Что там? — впился глазами в злополучное письмо. — Суд? Так скоро?

— Сергей заберет у меня Кирилла, — мой голос дрожал, а слезы жгли глаза. Я чувствовала себя такой маленькой, такой беспомощной перед этой машиной разрушения. — Он все подстроил, Максим. Квартира, налоговая у Наташи, опека, которая придет проверять новые условия! Он лишил меня всего, чтобы доказать мою несостоятельность.

У меня ничего нет! Как я буду бороться?

— У тебя есть я, — отрезал Максим, подходя вплотную. Его глаза горели праведным, незамутненным гневом. — Это наш суд. Не твой. Мы будем бороться вместе. Это очередная попытка напугать и купить твою покорность. Но он просчитался. Ты теперь не одна.

Его слова, несмотря на всю их силу, не смогли заглушить панику. Я понимала, что дело идет не просто о деньгах, но о будущем моего сына, и не могла позволить себе ошибку.

Мы немедленно связались с юристами, которые, узнав о ситуации, тут же начали готовить контрмеры. Они предупредили, что это будет долгая, грязная война, в которой Сергей будет использовать все свои связи и деньги. Я проводила часы, перебирая документы, собирая характеристики, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, словно песок.

Максим был моим якорем. Он взял на себя все организационные вопросы: от контроля за квартирой, чтобы в ней не устроили еще один погром, до обеспечения моей связи с юристом.

Если бы не Максим, я бы уже сдалась, приняв условия Сергея.

День суда пришел с мерзким, мокрым снегом, который мгновенно превращался в слякоть под ногами, делая утро похожим на декорации к самой мрачной драме. Я надела строгий костюм, чтобы выглядеть максимально компетентно и неприступно, пытаясь скрыть дрожь в руках и ледяной ужас в душе.

Максим приехал за нами, чтобы отвезти в суд. Он привез с собой проверенную няню, чтобы та присмотрела за сыном, пока будет идти заседание.

В черном, солидном внедорожнике, который, казалось, мог пробить любую стену, и я чувствовала себя немного увереннее, находясь в этом защищенном пространстве. Я сидела, как каменная статуя, не смея пошевелиться, чтобы не разрушить свой хрупкий внутренний покой.

— Не волнуйся. Ты сильная, Арина. Все будет хорошо, — его рука на мгновение легла на мою, и это было нежным напоминанием о том, что он рядом. Его присутствие стало моей броней.

— Мне страшно, — прошептала в ответ. — Я боюсь, что он победит. Он всегда побеждал.

— Не в этот раз, — твердо заверил Максим.

Мы подъехали к зданию суда, монументальному, серому сооружению. Даже воздух здесь был пропитан запахом надежды и безнадеги. Я едва переставляла ноги, поднимаясь по мокрым, скользким ступеням. Не могла отделаться от ощущения, что иду на собственную казнь.

Сергей стоял у входа в зал заседания. В окружении двух адвокатов, выглядящих дорого и самодовольно, как будто победа уже находилась в его кармане. Он был одет в идеально скроенный дорогой костюм, демонстрируя успех и финансовое превосходство. Его губы растянулись в мерзкой, триумфальной ухмылке, когда он увидел нас с Максимом. Он, конечно, знал, что мое появление с богатым мужчиной, которого он считает моим любовником, только подтвердит его слова о моей «моральной нечистоплотности».

Но не Сергей заставил мое сердце сжаться от ужаса, а фигура, стоявшая рядом с ним. Моя бывшая свекровь. Антонина Павловна. Она выглядела так, словно сошла с обложки журнала «Старые деньги»: в дорогой, но старомодной норковой шубе, с презрительно поджатыми губами и глазами, полными осуждения. Эта женщина ненавидела меня с первого взгляда, с того самого дня, как Сергей привел меня, простую девушку-менеджера, в свой роскошный дом.

Она была его самым сильным оружием, его личным палачом.

Сергей и его адвокаты отошли в сторону, освобождая сцену для Антонины Павловны, которая, казалось, ждала этого момента с нетерпением. Она двинулась прямо к нам, ее каблуки громко стучали по паркету, привлекая внимание редких прохожих и журналистов, которые уже толпились неподалеку, почуяв сенсацию. Я почувствовала, как меня накрывает волна тошноты.