Замуж после развода

Глава 28

Слово «невеста» повисло в воздухе, гулкое, как выстрел в закрытом помещении. Оно было таким же невероятным, как если бы часы на стене вдруг пошли назад. Меня не трясло — я превратилась в камень, и только сердце трепыхалось, как пойманная птица, отчаянно и глупо.

Сергей, наконец, пришел в себя. Он вскочил, нависая над столом, в глазах плескались волны бешенства. Будь его воля, накинулся бы на Максима прямо в зале суда. Но адвокаты вцепились в него бульдожьей хваткой, удерживая от публичного срыва, и усадили на место.

— Ваша Честь, это возмутительно! — прохрипел главный адвокат, силясь вернуть контроль над ситуацией. — Мы говорим об опеке над ребенком! Любовные интрижки и попытки спровоцировать моего клиента не имеют никакого отношения к юридической стороне вопроса!

Судья, женщина с непроницаемым лицом и уставшими, но цепкими глазами, постучала молотком, восстанавливая порядок, и я почувствовала легкий холодок облегчения. Максим, удовлетворенный произведенным эффектом, вернулся на свое место, его взгляд был прямым и сильным, а его рука незаметно коснулась моей спины, успокаивая: «Я здесь».

— Гражданин Зарубин, примите к сведению, что подобные эмоциональные заявления в зале суда недопустимы, — строго произнесла судья, но в ее голосе я не услышала осуждения. Скорее, удивление. — Однако они касаются морального облика сторон, а значит, принимаются к сведению. Продолжим.

Адвокат Сергея, едва оправившись, решил нанести следующий удар по моей финансовой и жилищной несостоятельности. Он начал монотонно, но убедительно перечислять все мои провалы: погром в квартире, отсутствие постоянного места жительства, налоговую проверку в агентстве Натальи, которая указывала на «нестабильную» работу.

Речь сводилась к тому, что я не способна обеспечить даже достойное жилье, не говоря уже о будущем Кирилла. Адвокат умел давил на болевые точки, выставляч меня в невыгодном свете.

— Таким образом, мы требуем временной опеки на том основании, что ответчица не способна обеспечить стабильность, безопасность и благополучие ребенка, — подытожил душещипательную речь. — На лицо факт сомнительных отношений с мужчиной, в серьезности намерений которого возникают сомнения. Это ставит под угрозу психическое состояние несовершеннолетнего. Истец же обладает безупречной репутацией, имеет стабильный доход и способен обеспечить сыну достойное будущее.

Я сжала кулаки до побелевших костяшек. Хотела кричать, что этот «безупречный» истец бил меня, манипулировал сыном, откупался от него игрушками. Но Ирина Львовна мягко коснулась моей руки, призывая к молчанию.

— Арина, не обращай внимания. Они не посмеют отобрать ребенка у матери без веских причин, — прошептал Максим, призывая сохранять самообладание.

Его спокойствие и непоколебимая уверенность была единственным, что удерживало от истерики. Он был моим молчаливым обещанием, что этот кошмар скоро закончится, и я цеплялась за это обещание, как утопающий за спасательный круг.

Ирина Львовна взяла слово, чтобы оспорить доводы противоборствующей стороны. Она приобщила к делу договор о найме жилья и справку медицинского освидетельствования после той ссоры в кафе. Чаша весов вновь качнулась в мою сторону, потому что отметали все доводы, приведенные адвокатами Маслова.

— Прошу пригласить в зал следующего свидетеля! — торжествующе произнес адвокат.

— Суд вызывает свидетеля Фролову Наталью Дмитриевну, — громко произнесла судья.

Хорошо, что я сидела, иначе у меня бы подкосились ноги. Сердце вновь сорвалось в галоп, будто хотело пробить грудную клетку.

— Что? — хрипло выдохнул Максим.

— Наташа? — Я не верила своим глазам. — Зачем Сергей ее вызвал?

Она вошла, одетая в строгий, почти монашеский костюм. Цвет ее лица приближался к пепельному, глаза опухли от недосыпа.

Наши взгляды встретились. В ее глазах я не увидела ни предательства, ни сочувствия, только глухую, всепоглощающую усталость, которая напугала меня больше, чем показания Оксаны.

Сергей вызвал мою лучшую подругу и начальницу в качестве свидетеля против меня. Это было абсолютное, леденящее душу предательство. Показалось, что я задыхаюсь от этого удара в спину. Я увидела, как Сергей бросает на меня победный взгляд, и поняла, что он подкупил ее или, что еще хуже, использовал ее проблемы с налоговой, чтобы заставить свидетельствовать против меня.

Мои глаза наполнились жгучими, горькими слезами, а внутри все кричало от боли и ярости. Я не могла поверить, что после всего, что мы пережили, после всех ее слов поддержки, она может вот так вот, публично, продать меня за тридцать сребреников. Я чувствовала, как моя вера в человеческую доброту рушится в прах, и эта боль была даже сильнее, чем страх потерять сына.

Адвокат Сергея начал методично расспрашивать о финансовом положении агентства «Счастливый день», проверках и стабильном доходе.

— Гражданка Фролова, Вы знакомы с ответчицей? Подтверждаете, что у агентства возникли серьезные финансовые проблемы? — допытывался елейным тоном адвокат Сергея. — Вы близко общаетесь с гражданкой Масловой? В курсе ее проблем?

— Да, — Наталья глубоко вдохнула, и я увидела, как дрожит ее рука, лежащая на коленях.

Она не могла меня оболгать. Я слишком хорошо ее изучила, чтобы сомневаться в этом, но в моем случае правда и будет приговором.