Замуж за бывшего. Фиктивный брак

Глава 9

Когда мы с Егором вышли из спальни, в другом конце коридора, у входа в квартиру уже ждал Дмитрий, одетый не так, как обычно: вместо строгого делового костюма на нём были светлые брюки и белая футболка-поло.

— Привет, — поздоровалась я с Дорониным и легонько подтолкнула Егорку вперёд, чтобы подошёл ближе к отцу. — Я почти готова. Осталось только посидеть на чемоданах перед дорогой.

— Доброе утро, — улыбнулся он, глядя на нас с Егоркой с некоторой растерянностью, а когда сыночек к нему подошёл, чтобы быть с ним на одном уровне, опустился на корточки. — Ну, здравствуй. Давай знакомиться. Меня Димой зовут, а тебя?

Егор — открытый и общительный мальчик, но с незнакомыми взрослыми, особенно если это мужчины, держится осторожно и пока не прощупает человека, не сразу идёт на контакт. Как сейчас.

— Ему надо к тебе присмотреться, — поясняла я, почему Егор смотрит на Диму во все глаза, а на вопрос не отвечает.

Доронин, не отрывая взгляд от сына, кивнул в знак того, что услышал, и вновь обратился к Егору:

— Мы с твоей мамой вместе работаем, сейчас поедем в аэропорт, сядем на самолёт и полетим. Возможно, через несколько лет, когда подрастёшь, я не маму буду с собой брать в командировку, а тебя. М? Что скажешь, интересуют тебя командировки в другие города? Так как тебя зовут?

Дмитрий говорил мягко, но в то же время без сюсюканья, словно со взрослым, это всегда подкупало Егорку, и в этот раз он, набрав в грудь воздух, с важным видом ответил:

— Меня зовут Мишин Егор Андреевич, мне три годика. Я уже летал на самолёте. С папой.

Не заметить резкую смену настроения у Доронина, было просто невозможно. Хоть он и не шелохнулся, но каждый мускул на его теле напрягся, взгляд потемнел, а улыбка исчезла с лица вместе с губами.

Согласна, мало приятного услышать от родного ребёнка, как он чужого дядю называет отцом и с гордостью представляется его фамилией, но, как говорится, что посеешь, то и пожнёшь. Кто в этом виноват? Только сам Дима.

— Молодец, — холодно бросил Доронин Егорке и, встав с корточек, выпрямился во весь рост. — Ева, если ты собралась, обувайся и выходим. Неизвестно, сколько ещё простоим в пробках.

— У меня есть шлем, показать? — спросил Егорка у Дмитрия, слегка потянув его за штанину. Сын почувствовал, что потерял расположение понравившегося ему дяди, и попытался это исправить, предложив показать ему самое ценное, что у него сейчас есть.

— В другой раз, — отказался скотина-Доронин, даже не взглянув на Егора.

Внутри меня диким зверем билась ярость, рвалась наружу и требовала растерзать Доронина на куски. Зачем он вообще поднялся в квартиру, если морально не был готов к встрече с сыном? В костёр такого папашу, пусть горит адским пламенем!

Понятия не имею, на какой необдуманный поступок меня бы толкнули эмоции, возможно, я даже поколотила Диму, но ситуацию спасла тётя Рита. Она, наблюдавшая за нами со стороны, быстро уловила момент, когда Егорка только-только собрался расстроиться, тут же подошла, подхватила его на руки и умоляюще попросила показать шлем ей. Мой малыш мгновенно отвлёкся, и даже покочевряжился для порядка, не сразу соглашаясь достать своё сокровище. Но главное – о жестокой выходке Доронина он и думать забыл.

Поцеловав Егора на прощание, я обулась, но не успела и руки протянуть к чемодану, как Дмитрий перехватил его первым. Мне не хотелось от него никакой помощи, даже такой пустяковой, но отбирать не стала. Пусть несёт, гад жестокосердный.

В лифте я демонстративно встала лицом к двери, чтобы даже не видеть Доронина. Одиннадцать этажей спускались в молчании.

К моменту, как мы вышли из подъезда, дождь разошёлся и полевало как из ведра.

— Подожди под козырьком, у меня в багажнике есть зонт, сейчас принесу, — скомандовал Дима и, чуть согнувшись, быстрыми шагами поскакал по лужам к автомобилю.

«Я от злости такая горячая, как при острой ангине, от меня аж парит, неплохо бы охладиться», — подумала я, и, повинуясь внезапному порыву, шагнула вперёд под ледяной ливень…

Конечно, я тут же продрогла, одежда противно прилипла к телу, а со лба на глаза хлынули реки воды, превращая мой макияж в уродующую мазню. Но, как ни странно, чувствовала я себя гораздо лучше, чем в лифте. И причину этого внезапного облегчения я поняла, лишь когда вернулся Дмитрий.

— Ева, ты зачем встала под дождь?! — недовольно проворчал Доронин, но, когда я обернулась и он увидел мою улыбку, раздражение его в голосе сменилось тревогой. — Что с тобой? У тебя всё в порядке?

Наверняка он решил, что я свихнулась.

А вот и нет.

Наоборот, мой разум чист и ясен как никогда. Я считала свою любовь к Диме не убиваемой, думала, она будет жить, пока жива я. Но оказалось, любовь женщины к мужчине – ничто по сравнению любви матери к своему ребёнку. Дмитрий пренебрёг Егором, и этим поступком освободил меня… Я исцелилась от болезни под названием «Доронин». Теперь смотрю на него – и сердце бьётся спокойно, слушаю его голос – и опять в груди никакого волнения.