Замуж за дракона? Ну уж нет! Лучше открою лавку зелий

Глава 7. Зелье глупости

(Алания)

Тишина расползалась по залу густым белым туманом. Я тяжело дышала, сжимая в кулак ладонь, на запястье которой жгла метка молчания.

Горло засаднило, словно кто-то скрёб по нему когтистой лапой. Но я действительно молчала. Даже когда хотела проклясть их всех, послать на три известные буквы, просто открывала рот, как рыбка в аквариуме, и всё, что могла произнести, — жалобное мычание.

– И как нам поможет то, что мы отобрали ману у дракона? — подал голос один из сообщников. — Она теперь заключена в этом артефакте. Чем это отличается от магической руды?

Губы па… нет, не могу больше называть его так…

Губы Лоренцо дэ Веритаса растянулись в победной улыбке.

– Чем это отличается от магической руды? Магическая руда нужна для стабилизации нашей маны. Она ограничивает нас. Но чистая первородная мана драконов смешивается с нашей, делая нас сильнее, выносливее. Мы сможем сравниться с этими чудовищами. И победить их, — воодушевлённо вещал он.

Тело дракончика в моих руках начало заметно остывать. Но сердце продолжало слабо биться. Я пыталась посчитать его ритм. И он удручал.

Если я прямо сейчас не покину это общество шизонутых культистов, дракончик умрёт.

– Вы уже пробовали ману драконов? — поинтересовалась женщина с трубкой.

– Мы ставили эксперименты, и большинство из них имели положительные результаты, — уклончиво ответил Лоренцо.

– Большинство? — скептически прищурилась дама.

– Только у одного из десяти добровольцев наблюдался летальный исход. Мы пока не узнали, с чем это связано. Но уверяю: остальные получали колоссальную силу, даже от диких драконов, — пояснила Изабелла.

– Я её опробую, — вдруг вызвался бородатый. — Не пропадать же добру.

Лоренцо кивнул, услужливо приглашая бородатого подойти ближе к шару. Его жена (явно жена) пыталась схватить бородатого за рукав, но тот не дался.

– Положите ладонь на шар, — подсказал Лоренцо.

Бородатый так и сделал. Лоренцо вновь пропел свои церковные горловые песнопения.

Буря вдруг успокоилась. Мягкое белое облачко метнулось вверх, прямо в раскрытую ладонь бородача и исчезло.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Бородач закрыл глаза, прислушиваясь к себе.

Дракончик в моих руках слабо дёрнулся. Я прижала его к себе сильнее, стараясь не повредить и без того хрупкие косточки.

И вдруг бородач жалобно взвыл. Напрягся, словно в судорогах. Вены его налились чёрным, вздулись. Я впервые пожелала, чтобы он вошёл в число тех, кому мана не подошла.

Однако, когда он повернулся к нам, его глаза горели первозданной маной. Он махнул рукой, и середина стола загорелась ярким пламенем, вызвав у присутствующих бурную восторженную реакцию. Кольцо с магической рудой, что он носил на безымянном пальце правой руки, лопнуло. Один из осколков впился в щёку сидящего перед ним мужика.

– Я чувствую, — пробасил бородач. — Эта сила… Меня переполняет невиданная мощь.

Он схватил шар, выдрав его из серебряных пут, и бросил в окно. Мы все едва успели это заметить. Стекло лопнуло с опозданием. Словно бородач замедлил время.

– Смею вас предупредить, маркиз. Что мана диких драконов быстро расходуется. Если будете ей злоупотреблять, она быстро израсходуется, и последствия будут…

– Плевать! Мне этого хватит в качестве доказательства.

Бородач рассмеялся, не в силах сдержать свой восторг. Лоренцо же просто кивнул, оставив его наедине с новой игрушкой.

– Конечно, у диких драконов мана плохо усваивается с человеческой. Но в теории мана очеловеченных драконов может слиться с человеческой навсегда, — продолжил он.

– Что значит «в теории», граф Веритас? — переспросила женщина с трубкой.

– Мы нашли старые летописи, в которых рассказывается легенда. Дракон передал часть своей маны человеку. И человек уподобился дракону. Мы строили теории на основе легенды. Но для лучшего понимания и более чистого результата дикого дракона недостаточно, — охотно пояснила Изабелла. — Нам нужно поймать разумного дракона до того, как Алания исполнит своё предназначение. В противном случае всё пройдёт впустую.

Я была опустошена. Наплевав на Миру, что пыталась меня остановить, я рванула к выходу из этого злачного места, как только объявили об окончании собрания.

Завернула дракончика в собственный плащ и бросилась искать открытую клинику для животных. В голове билась лишь одна мысль: «Лишь бы он вытерпел. Лишь бы дожил, пока я не найду помощь».

Однако все приличные клиники были закрыты, либо ветеринары разводили руками: «Дракончик ваш не жилец. Слишком истощён. Он не выдержит вмешательства».

Несправедливо.

Как же несправедливо дать этому крохе умереть такой жестокой смертью.

Я не могла позволить этому произойти.

Нашла-таки одну сердобольную женщину, которая согласилась поставить хотя бы капельницу. Но предупредила, что до утра он не доживёт. Я отвалила целое состояние просто за то, чтобы оставить его так. Строго наказала, чтобы следили за его состоянием. А сама отправилась в Академию.