Замуж за дракона? Ну уж нет! Лучше открою лавку зелий

Глава 25. Совет Семерых

(Алания)

В целом именно так я себе и представляла Совет Семерых. Семь старых, грозных драконов, которые думают, что знают больше остальных. Нет, в книгах, что я успела прочитать за эти четыре месяца пребывания в этом мире, о них слагали такие легенды, что Джордж Мартин позавидовал бы фантазии некоторых летописцев. Конечно, я бы не стала спорить с ними. Но всё же, глядя на этих драконов сейчас — особенно на папеньку Маркуса, — сложно представить их лихую молодость.

У меня было время рассмотреть всех, пока Маркус в красках рассказывал обо всём, что с нами приключилось за это время.

Как оказалось, после нападения гарпий на Академию действительно прошла целая неделя. Младший инспектор не обманул.

Наше с Маркусом исчезновение не прошло незамеченным. Изабелла объявила, что Лорд Дракончик похитил меня по приказу Совета — ведь они с самого начала были против нашей помолвки. Большинство людей встали на сторону дэ Веритас: все знают, какие драконы на самом деле противники межрасовых союзов. В том числе и все Двадцать Домов новой аристократии. Даже те, кто не участвовал в выкачке маны из диких драконов.

Тем же они объяснили и само нападение: мол, именно драконы всё это спланировали, чтобы отвлечь внимание и выкрасть меня.

Хрупкий мир и доверие между драконами и людьми окончательно рухнули. Занятия в Академии отменили на неопределённый срок.

Сюда же добавился инцидент с Лео. Род Амати обвинил людей в похищении своего сына, в контрабанде и убийстве редких драконов. Вышло наружу и появление Виспера как жертвы страшных экспериментов с маной. Люди же перекинули стрелки обратно на драконов: мол, это они незаконно экспериментируют с людьми, поставив в пример напавших на Академию гарпий.

Хаос сдерживал лишь Орден Ищеек, который старался придерживаться нейтралитета. Но получалось у них из рук вон плохо — просто потому, что половина их состава состояла из людей. И не у всех них было благородное происхождение.

– Значит, собственные родители наложили на тебя родовое проклятие? – поинтересовался один из старых драконов.

Рога у него были витиеватые, как у оленя, и тонкие. Глаза — серые, почти прозрачные. Отчего у меня сложилось впечатление, что он слеп. Про себя я окрестила его «Дедушка-олень».

Я неопределённо мотнула головой — горло тут же сдавило, мешая ответить. А эмблема обожгла кожу.

– Подойди сюда, дитя, – поманил меня к себе Дедушка-олень.

Я протянула ему руку, на которой уже проступил герб рода дэ Веритас.

– Занятная вещица. Давно такого не видел.

Ладонь у него была горячей, но не обжигающей. Как приятное тепло от камина в холодный осенний вечер.

– Люди поистине ужасны, раз способны поступать так со своими детьми, – произнесла пожилая драконица.

Светловолосая леди, чьи рога напоминали рога газели из африканской саванны моего родного мира — такие же рельефные и прямые.

– Диаманта, прошу, не нужно ставить крест на всех, – осторожно попросил отец Маркуса — Сальваторе-старший. Я узнала его по белокурым волосам. Потому что совершенно не помнила, как он выглядел после нашей первой встречи в поместье дэ Веритас четыре месяца назад.

– Лучше подумаем, как его снять, – предложил Сальваторе-старший.

Дедушка-олень нахмурил густые брови.

– Родовые проклятия снимаются не так уж и просто. И зачастую теми, кто их наложил.

Я обречённо поморщилась. Значит, мне до конца жизни ходить с этим клеймом. Ибо Изабелла вряд ли согласится его снять.

– Попробуем временную меру, – предложил Сальваторе-старший.

– Временную меру? – переспросила я.

– Мы заблокируем действие клейма. Повернём время вспять — до того, как его наложили, — добродушно пояснил он.

– Это опасно, – встрял Маркус. – И не гарантирует результата. Она может остаться без руки, если что-то пойдёт не так.

Его отец согласно кивнул и серьёзно посмотрел на меня.

– Ты сможешь говорить только двадцать минут. Потом эффект спадёт, и мы не знаем, каким будет откат. Только тебе решать — делать этот шаг или нет, дорогая Алания.

– Алания, — позвал Маркус. — Ты не обязана это делать. Того, что я рассказал, должно хватить, чтобы выставить обвинения против дэ Веритас. И запись, которую вы добыли с Лео…

– Я ведь единственный свидетель?

Маркус замер и покачал головой.

– Не совсем. Есть ещё маркиз Хоенхайм.

– Чт… и ты мне не рассказал? Я тебе душу излила, а ты утаил от меня, что Хоенхайм согласился сотрудничать?

Маркус неловко почесал затылок.

– Ну… он не совсем добровольно согласился сотрудничать…

Лорд Сальваторе-старший со странной заговорщической улыбкой наблюдал за нашими препирательствами.

– И как давно он «сотрудничает»? — я скрестила руки на груди.

– С того дня, как вы с Лео пробрались в лабораторию, — признался Лорд Дракончик.

– А значит, ты мне соврал, когда сказал, что он ослаб и сбежал?

Тут же вся Семёрка с осуждением посмотрела на Маркуса.

– Ты нарушил табу, сын? — поинтересовался Сальваторе-старший.

Маркус отвёл взгляд.

– Да, — коротко бросил он.

– Мы позже решим, что с тобой делать, — вздохнул Дедушка-олень. — Алания, Маркус прав в одном: маркиз Хоенхайм действительно недавно дал показания. Их хватит. Но…

– Я согласна, — выпалила я. — Я хочу помочь. Хочу быть полезной. И хочу, чтобы Изабелла и Лоренцо дэ Веритас поплатились за то, что со мной сделали.

За то, что сделали с настоящей Аланией.