Замуж за дракона? Ну уж нет! Лучше открою лавку зелий

Глава 35. Дорогой дневник…

(Маркус)

Алания посоветовала мне начать запись со следующих строк: «Дорогой дневник, мне не передать словами всю ту боль и унижение, что я испытал…»

Не скажу, что они не описывали моего состояния последние пару месяцев, что шли расследования. Процедуры и тесты, коим меня подверг Совет Семерых, были весьма жестоки. Однако я их вытерпел. Я знал, для чего всё это терплю.

Тот поцелуй…

Неожиданный. Неумелый. Но такой настоящий.

Она обещала ещё один, когда всё это закончится.

До сих пор не могу поверить, что согласился на эту авантюру.

Я никогда прежде не думал, что привяжусь к человеку. Да так, что буду отстаивать право жениться на ней перед всем Советом.

Конечно, из-за независимых от нас обстоятельств этот вопрос пришлось отложить на неопределённый срок. Но сдаваться я не намерен.

А этими обстоятельствами как раз были родители Алании. Их незаконная деятельность, а также заговор против Совета Семерых.

Оставшихся представителей Двадцати Домов, которые не участвовали в сговоре, на первые слушания не пустили.

Мы с Аланией проходили как свидетели. Ей было сложно. Изабелла наотрез отказалась снимать «Проклятие молчанием», а потому пришлось использовать запись её показаний. Что значительно усложняло процедуру.

Несмотря на то что все члены Совета Семерых присутствовали лично и слышали её слова, некоторые из чистого упрямства не принимали запись. Из-за чего слушания несколько раз переносились.

Только спустя долгий год дело было закрыто. С фамилии дэ Веритас сняли все регалии. Шахты вернули под управление Совета Семерых, а имущество выставили на аукцион.

Алании и её сестре выплатили компенсации, присвоили новый титул «баронесса» и подарили скромное поместье на юге Астары, подальше от столицы.

Она закончила Академию св. Файроха, забрала Ливию и уехала, не сказав мне ни слова.

Виспера же по настоянию отца пришлось отдать в закрытый заповедник. В дикой природе без клыков он бы не выжил. А держать редкую виверну как домашнего питомца было запрещено. Я уже был под пристальным наблюдением Совета. Поэтому рисковать не стал.

В столице у меня оставалось несколько незаконченных дел, что затянулись ещё на два года.

Все лаборатории под началом лорда Лоренцо дэ Веритас были расформированы и засекречены. Однако Лео ни в одной из них не было. И выпытать его местонахождение мне тоже не удалось. Все его следы обрывались под бывшим поместьем дэ Веритас. Но сколько бы я ни прислушивался к пустым стенам, маны друга не обнаружил.

Эйдан посоветовал отпустить его и сосредоточиться на тех, кому я действительно мог помочь прямо сейчас. Мы не знали, жив он или нет. Расшифровка записей исследований первородной драконьей маны дала понять, что над ним тоже ставили опыты. А дальнейшая судьба была покрыта густым туманом.

Конечно, я тосковал по Алании. И не мог позволить себе ждать дольше…

Я сошёл на станции. Людей было мало. В основном лишь сотрудники.

В Каледрисе драконов не было вовсе. Глухая, забытая всеми богами провинция, в которую сослали Аланию и её сестру.

Я бы воспринял это как наказание. Однако в письмах, что Алания мне изредка писала, было столько восторга от местных живописных видов, необычной кухни и приветливых, добрых людей, которые помогли им отремонтировать старое поместье, что я сам полюбил Каледрис, ни разу там не побывав.

Но сердце кололо от сожаления.

Я был рад, что она хорошо устроилась в незнакомом и чужом месте. И в то же время раздосадован, что не был рядом, чтобы поддержать её.

Прохожие косились на меня с любопытством. Дети без стеснения тыкали пальцами. Я старался не обращать на них внимания, но от смущения прятал глаза и заливался краской.

В столице люди были привычны к драконам. Здесь же я вызывал у прохожих бурный ажиотаж просто потому, что был первым таким.

Каледрис был маленьким городом, но карта показывала изрядно запутанные маршруты. Он стоял на границе с маленьким, но в прошлом воинственным государством. А потому не удивительно, что архитекторы строили улицы так, чтобы ни один приезжий не мог выбраться из него без сопровождающего.

– Простите, — я подошёл к одному седому старичку, что сидел на лавочке и крошил хлеб голубям. — Вы не подскажете…

– Чего? — перебил он меня и слепо прищурился. — Говори громче, милок, не мямли.

Я застыл. Вокруг начали собираться любопытные зеваки.

– Не… не подскажете, в какой стороне «Лавка зелий Баронессы дэ Веритас»?

– Святой Файрох, — всплеснула руками полная женщина справа от меня, в нелепом розовом чепчике, что вышел из моды в столице ещё пять лет назад. — Неужто до столицы слух дошёл?

– Слух? — переспросил я.

– О нашей госпоже и её чудесных снадобьях, — закивала женщина.

– Точно-точно. Небось тот щегол разболтал всё, — поддакнул ей лысый мужчина, выше меня на голову.

– А вдруг он из Ордена? — испуганно шепнули позади.

– Милок, вы уж не серчайте на неё, — подошла ко мне низенькая старушка с тростью. — Она дивчина пригожая, но малость на язык остра. Тот удалец сам виноват. Полез к ней свататься. Она его метлой и погнала.

– Свататься? — пораженно повторил я. Пальцы сами разжались. Сумка глухо упала на мостовую. — А кто… кто это был?

– Да откуда же нам знать, — пожал плечами высокий мужчина и почесал подбородок. — Но тип скользкий. Я бы и сам ему хорошего пинка выписал. Да не успел. Сбежал он, только пятки сверкали.

– Так ты не из Ордена, милок? — снова спросила старушка.

– Я… мы с баронессой учились вместе в Академии святого Файроха.

– А, друг?

– Аль жених? — хихикнула молодая девица и залилась звонким смехом.

Я отвёл взгляд. Сердце забилось быстрее.

– Коли так, мы тебя проводим, — снова сказал высокий и бесцеремонно поднял мою сумку. — Городок у нас с особенностями. Заплутаешь только так. Хех.

Остальные одобрительно загудели, закивали и поддакнули.