Замуж за гоблина

Глава 1. Где я?

— Да пошла ты! — ору я на сестру и тут же захлопываю дверь, закрывая себя от шума, льющегося из квартиры. Благоговейная тишина, ура! Но я знаю, что это ненадолго: Ирка по-любому сейчас за мной побежит, чтобы высказаться, но я ждать не собираюсь. Быстро сруливаю с лестничной площадки и, игнорируя лифт, несусь по расцарапанным бетонным ступенькам вниз. Пошла она в жопу, вот реально! В смысле, не лестница, конечно, а сеструха. Возомнила себя мамашей, только поздновато спохватилась — я настоящую-то не слушала, пока та жива была, не то что эту припадочную.

Если перепрыгивать ступеньки через две, то расписанные баллончиками и маркерами стены старого подъезда очень быстро мелькают перед глазами, и можно на секундочку хоть представить, что я не тут. Когда где-то там, наверху, души выбирали, где они жить будут, я явно или проспала, или пьяная была. Иного объяснения тому, что я родилась именно в Саратове, ещë и в этой семейке, я найти не могу. Хуже было бы только где-нибудь в аду или племени тумба-юмба, где бы я голая по джунглям бегала, а потом бы меня сожрало соседнее племя каннибалов, предварительно хорошенько прожарив на вертеле.

На улицу выскакиваю с такой скоростью, будто за мной разъярённый дракон несётся. Хотя — это как посмотреть. Если драконы — это частично ящерицы или змеи, то вполне может быть: Ирка та ещё змеюка хладнокровная. Не удивлюсь, если она реально за мной помчится. Как же я без еë высказываний!

Жила вот старшая сеструха себе с папашей — и жила бы дальше, чë припёрлась-то? Я уже совершеннолетняя, опека по попе не надаëт.

А на улице опять всё в дыму. Кто-то шибко умный вновь мусорку поджëг. Развлечение у них такое, оч весёлое. Не, ну правильно, чем ещё в нашем городишке заняться можно, кроме как соседям жизнь подпортить.

От едкого дыма жжёт глаза, и я, закашлявшись, спешу поскорее убраться из родного двора. С удовольствием бы убралась и из города, а в идеале — из страны, но, увы и ах, имеем то, что имеем.

Проскочить мимо пса облезлого, перепрыгнуть покосившийся забор старой, давно заржавевшей детской площадки, чтобы путь сократить, нырнуть в щель меж двух домов и — ура! Я на центральной улице, где смрад от подожжённого мусорного бака чутка развеялся. Только вот куда дальше — я без понятия. Стою как дурочка, на проезжающие и сигналящие друг другу машины пялюсь, не зная, в какую сторону повернуть. В любой другой день я б в этой ситуации к лучшему другу пошла, но он с предками на дачу угнал, и чëт… а что делать-то?

— Чë застыла, дура? — рычит пацан лет на пять меня старше, врезавшись в моё плечо, и, не оглядываясь, дальше чешет. Эй, вообще-то больно!

Потираю ушибленное место и в карман джинсов лезу, доставая скомканные бумажки. Мда, не густо… двести пятьдесят рублей. Гуляем!

Меня вновь чуть не сносят, — на этот раз куда-то очень спешащая мамаша с коляской — и я решаю дойти до ближайшей шавухи, пирожок себе купить. Даже позавтракать сестра не дала, коза!

Вот живут же люди где-то нормально, наверняка живут. Рождаются в семьях богатых и катаются с детства на масле, кайфуя от происходящего. Таким хорошо: не надо каждый день за выживание бороться, тебе всё в рот и так кладут с пелёнок. Никаких тебе мамаш бухающих, сестёр припадочных и мыслей о том, что купить: кроссы новые в таможке, чтобы в дырявых не ходить, или пожрать.

Только вот, сколько б я не ныла и не вздыхала, никуда я от своей жизни не денусь. Как говорится, что дали, то дали, хавайте — не подавитесь.

Так, ладно. Сейчас по планам пирожок, и желательно попить чё-нить, а то у меня не ток кожа живота к спине скоро прилипнет, но и во рту пустыня; а там уж и думать буду.

Делаю шаг влево и…

— Берегись! — орёт кто-то мне на ухо, но я не успеваю понять, кто. Лишь айкаю от тупой боли в голове, и меня накрывает тьма.

***

— Аурумия? Аурумия, выходите, Вам пора, за Вами уже приехали. Аурумия, послушайте, я понимаю, как вам тяжело, но Вам всё равно придётся, у Вас нет выбора. Вам больно и неприятно, и страшно, но лучше сделать это с гордостью, подобающей наследнице Санбинов, чем вас выволокут на потеху гоблинам.

Чёрт… не понимаю, кто такая эта Аурумия и почему этот голос трещит совсем рядом со мной, но, пожалуйста, выйди и заткни уже его. Голова раскалывается так, будто я бухала неделю, мешая всё, что горит. Ваще не помню, чтобы я пила, но ощущения один в один.

Так. Стоп. А где я?

Распахиваю глаза и тут же жмурюсь от яркого света. Жесть! Чё так солнечно-то?! Я уснула в солярии?

— Аурумия, милая, я не могу больше придумывать для Вас оправдания, — звучит опять этот голос, и такое ощущение, что он прям из моей головы речь ведёт. — Ещё немного, и гоблины забудут про приличия и просто выломают эту дверь, по дороге разгромив дворец! Пожалуйста, не доводите до таких последствий, выходите.

Да где эта чёртова Аурумия? Имечко ещё такое, капец, кто хоть выдумал?

Так, попытка номер два. На этот раз я открываю глаза — медленно, аккуратно, ещё и ладонью прикрываю. Это не особо помогает — тут так же ярко, как и раньше было, но мне всё же удаётся.

Пара секунд уходит на то, чтобы проморгаться и попытаться сфокусироваться, и…

Жесть! Капец! Охереть! Где я, блин?!

Золото! Всё вокруг в золоте! Не знаю уж, настоящее ли оно, я в принципе никогда в жизни своей не видела золота больше колечка или цепочки там какой, с крестиком, а тут, блин, золотой потолок! И шкаф! И стена! Мамочки, и полы! Вот чё так ярко-то было, оно ж весь свет отражает, переливаясь! Какой псих это построил, зачем? А главное, я-то тут каким боком!

— Где невеста? — звучит вдруг новый, грохочущий голос, от которого я аж вздрагиваю. — Ещё немного, и я решу, что это попытка уклониться от договора!

— Аурумия, простите, но у меня нет выхода, мне придётся открыть дверь, — раздаётся следом за ним тот надоедливый голос в моей голове, а потом я слышу звон где-то за спиной.