Замуж за мерзавца. Любовь (не) предлагать!

Глава 6

Лиза

На самом деле Маркус угадал и исполнил мою тайную мечту.

Я всегда любила цветы, но вот мой бывший муж Дима не особо любил их дарить. Поначалу я была слишком влюблена в него, чтобы настаивать, и все ограничивалось дежурной розой на день рождения и пятью тюльпанами на восьмое марта.

Ну а потом это как-то вошло в привычку, да и возмущаться было уже поздновато. Но в глубине души мне всегда хотелось проснуться в окружении цветов, приправленных какой-нибудь милой романтичной запиской. Как сегодня.

И пускай я знала, что Маркус засранец похуже моего Димаса, и что цветы в теории предназначались Эльзе, а не мне, но настроения это все равно прибавило.

Настолько, что я даже решила немного сбавить обороты, и не докапываться до Маркуса, если он сам первым чего не отчебучит.

Наверно, если бы Маркус прознал об этом решении, то он бы весь день сидел тихо. Но увы, благородный порыв улетел в молоко почти сразу. Потому что кроме цветов в комнате обнаружились еще и служанки, со свадебным платьем наперевес.

– Госпожа, вы готовы? – пискнула одна из них.

– Господин так жаждет взять вас в жены, что ждет-не дождется, – добавила вторая.

– А можно мне перед этим поговорить с господином? – вежливо попросила я, разглядывая их лица.

Интересно, это они меня так боятся, или Маркус их запугал?

– Простите, госпожа, но он сказал, что это может оказаться плохой приметой, – покачала головой первая.

Надо бы узнать, как их зовут, а то «служанки», да «служанки».

А Маркус хорош, зараза, все предусмотрел. Ну, почти все.

– Тогда нет, – ответила твердо, скрестив руки на груди.

– В каком смысле «нет»? – ахнули девчушки хором. – Вы что же, не хотите замуж за господина?

– Это он за меня не хочет, раз не пришел, – отрезала я, а сама призадумалась.

Со всем этим определенно надо было что-то делать. Я ведь не могла до старости увиливать от свадьбы – рано или поздно, но это бы надоело Маркусу. И сбежать тоже не могла, потому что у меня не было ни денег, ни знаний. И в библиотеке я ничего толкового пока не нашла, кроме каких-то историй о холодных.

Вот в итоге и выходил круговорот абсурда, испытывающий терпение и мое, и Маркуса. Но скоро одному из нас надоест, у него сорвет крышу и грянет буря.

Отчего-то я точно это знала, но совсем не ожидала, что буря грянет так скоро…

После моих слов одна из служанок выскочила за дверь, а другая предложила осторожно:

– Может, вы хотя бы переоденетесь пока? Ведь вам еще прическу нужно сделать, умыться…

– Умыться можно, – согласилась я. – А переодеваться пока не стану.

Девушка вздохнула, словно не понимая, отчего я выделываюсь, и отложив платье все-таки повела меня умываться.

А я… не знаю, я вдруг остро осознала весь масштаб ситуации, в которой оказалась. Это просто замкнутый круг. Пока еще Маркус строит из себя хорошего, но что случится, когда он разгадает мои уловки? Как-то сомнительно, что, приложив столько сил, этот мужчина в итоге просто отпустит меня.

Словно в ответ на мои мысли, из комнаты раздался напряженный голос Маркуса:

– Милая, что опять у тебя случилось? Тебе не понравились эти цветы?

Тон мужчины не обещал ничего хорошего, скорее наоборот. И в этот момент мне следовало бы просто помолчать, подыграть ему, а после церемонии придумать что-нибудь новенькое, чтобы не допустить брачную ночь.

Но меня так все достало, что я вышла из ванной и просто рявкнула:

– Случилось! Этими цветами ты надеялся замолить свои грехи и любовницу?

Алые глаза Маркуса сощурились. Быстрым взмахом руки он отослал служанку прочь, а сам шагнул ближе.

Нет, я и прежде пару раз доводила его до белого каления, но теперь… теперь от одного его вида по коже побежали мурашки и стало ясно, что это было последней каплей.

Что прежде Маркус лишь позволял мне играть в мое «как избавиться от жениха», а сейчас игры кончились и все серьезно.

– Эльза… – ядовито-ласково проговорил Маркус, и мне послышались в его тоне какие-то шипящие нотки.

И вот вроде он не делал ничего особенного – просто встал напротив меня, пальцами подцепив мой подбородок и задрав его так, чтобы я смотрела прямо на его лицо. Но все равно сердце бухало в груди, словно набат, а ноги приросли к земле. Казалось, что я окаменела, не в силах сдвинуться с места, или сказать хотя бы слово.

Наверно, если бы Маркус закричал, или начал крушить мебель, то это бы выглядело не так страшно, как вот такая вкрадчивая, поистине змеиная плавность движений и леденящая кровь аура, волнами исходящая от мужчины.

Алые глаза Маркуса запылали ярче, зрачки превратились в тонкие щелки-ниточки.

В этот момент я отчего-то вспомнила про холодных, о которых читала накануне. И мне даже на секунду показалось, что когда Маркус заговорил, я увидела раздвоенный кончик языка: