Замуж за миллиардера

Глава 2. Миллиардер без улыбки

Адрес, который прислала Марта, не имел ничего общего с теми местами, где Вера бывала раньше.

Не жилой дом. Не офис-центр с вывесками. Просто стекло и бетон в глубине двора, охрана у шлагбаума и тишина, в которой слышно, как сыплется снег с веток.

Такси остановилось на безопасном расстоянии, будто боялось подъехать ближе. Вера расплатилась, вышла и сразу почувствовала, как ночной воздух режет щёки. Телефон в руке был тёплым, но это не спасало.

На экране мигало последнее сообщение с неизвестного номера:

“Мы ждём деньги к утру. Семья отвечает за семью.”

Она не удаляла его — не из мазохизма, а потому что так было честнее. Страх лучше держать перед глазами, чем делать вид, что его нет.

У шлагбаума её встретил мужчина в тёмной куртке и с гарнитурой в ухе. Он не спросил “куда”, не спросил “к кому”. Он спросил:

— Вера Ларионова?

От того, что её имя здесь знали, по позвоночнику пробежал холодок.

— Да.

— Документ.

Она протянула паспорт. Мужчина проверил — быстро, без лишней театральности. Потом кивнул и открыл калитку в ограждении.

— Прямо. Лифт на второй. Вас ждут.

“Вас ждут” прозвучало как “вам уже не отвертеться”.

Вера пошла, слыша, как каблуки отбивают шаги по мокрому камню. На входе — ещё один пост, ещё одна проверка. Турникет пропустил её после короткого писка, будто и он оценивал, стоит ли пускать.

Внутри пахло не кофе и не людьми, а деньгами. Странно, но Вера знала этот запах: чистое дерево, дорогой металл, кондиционированный воздух.

Лифт поднял её на второй этаж. Двери открылись в пустой коридор с мягким светом. По стенам — картины без ярких красок, будто эмоции здесь были под запретом. Тишина была такая плотная, что Вера услышала собственное дыхание.

Она сделала несколько шагов — и остановилась, увидев Марту.

Та стояла у двери переговорной, словно часть интерьера: строгий костюм, собранные волосы, безупречная осанка. Ни следа ночной усталости.

— Вы пунктуальны, — сказала Марта вместо приветствия.

— Я не опаздываю, когда меня ставят к стене, — Вера подняла подбородок.

Марта посмотрела на неё внимательно, не скрывая оценки. Потом открыла дверь и жестом пригласила.

— Тогда проходите. И… держите себя в руках.

Вера шагнула внутрь — и воздух будто стал тяжелее.

Переговорная была просторной, с длинным столом и панорамным окном во всю стену. Внизу мерцал ночной город: огни, как рассыпанное золото. И на фоне этого золота — мужчина у окна.

Он стоял спиной, сложив руки за спиной, и не оборачивался сразу. Высокий. Плечи широкие. Линия шеи — напряжённая, как у человека, который привык держать удар.

Вера не знала, как выглядит Максим Романов вживую. Фотографии в новостях делают людей плоскими и безопасными.

Этот был не безопасным.

Он повернулся медленно, будто давал себе секунду решить, каким взглядом на неё смотреть.

Лицо — резкое, собранное. Скулы, тень щетины, тёмные глаза, в которых не было ни одной лишней эмоции. Ни улыбки. Ни “рад знакомству”.

Его взгляд прошёлся по ней так, как Марта оценивает смету: быстро, точно, без сантиментов.

Вера почувствовала, как вспыхивает внутри раздражение — защитная реакция на чужую власть.

— Вера Ларионова, — сказал он наконец.

Голос был спокойным, низким и таким уверенным, что хотелось спорить просто потому, что он не оставлял места сомнениям.

— Да, — ответила она.

— Садитесь.

Это не было просьбой.

Вера не села. Она осталась стоять, потому что сесть — значит принять правила, а она пока не знала, какие именно.

— Я не привыкла садиться по команде, — сказала она ровно.

Марта чуть заметно напряглась. Вера краем глаза увидела, как её ладонь сжалась на папке.

Романов не изменился в лице. Только его взгляд стал чуть холоднее.

— Тогда стойте, — спокойно разрешил он. — Мне всё равно.

И это “мне всё равно” почему-то прозвучало обиднее, чем было бы: “ты мне не нравишься”. Будто её сопротивление для него — комар на стекле.

Он сел сам — в кресло во главе стола. Марта заняла место сбоку, как свидетель. На столе уже лежала папка, тонкая, но дорогая. Рядом — ручка.

Вера подошла ближе, но не села. Встала напротив.

— Мне сказали, что вы можете “закрыть вопрос”, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И что цена — я.

Романов посмотрел на неё так, будто она произнесла очевидное.

— Цена — сотрудничество.

— Не звучит лучше.

— Я не обязан звучать лучше, — отрезал он. — Я обязан быть эффективным.

Вера сжала пальцы.

— Эффективность — это когда вы помогаете человеку, а не покупаете его.

Уголок губ у него едва заметно дёрнулся. Не улыбка — тень реакции.

— Я ничего не покупаю. Я предлагаю сделку. Вы можете отказаться.

— Правда? — Вера наклонилась чуть вперёд. — И тогда что? Мне “официальные процедуры” устроят?

Марта сделала резкий вдох — как человек, который не любит, когда вслух произносят грязные слова в чистом помещении.

Романов не моргнул.

— Вам угрожают, — сказал он просто.

Это не был вопрос. Это было утверждение. Значит, он уже знает.

— Моему брату, — поправила Вера.

— Ваш брат подписал документы, не читая, — продолжил он тем же тоном, будто диктовал отчёт. — В результате на него пытаются повесить обязательства, которые он не должен был брать на себя.

Вера почувствовала, как холодок снова пробежал по спине.

— Откуда вы…

— Из фактов, — перебил Романов. — Это моя работа.

— Вы за ним следили?

— За ситуацией, — уточнил он. — Не переоценивайте важность вашего брата для мира.

Ей захотелось ударить. Не физически — словами. Но она сдержалась. Она не могла позволить себе эмоции. Эмоции — это валюта, которой тут расплачиваются слабые.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда давайте факты. Что вы хотите?

Романов положил ладонь на папку.