Замуж за ректора, чтобы поступить в академию

Глава 41.

Подходя к ректорскому кабинету, я невольно замедлила шаг. Что я должна была сказать ему? Поцелуйте меня, пожалуйста, а то Катарине что-то нехорошо? Или, может, что хочу продолжить изучение… границ допустимого?

Бред! Какой же это всё бред! Торнвуд не дурак. И он уже видел фант. Наверняка, догадается зачем пришла и почему. Робко постучав, я потянула дверь на себя и вошла.

Торнвуд сидел за столом, и даже не повернул головы в мою сторону.

– Добрый вечер, – тихо сказала я.

– Вы опоздали, – донесся его глубокий бархатный голос.

– Нет. Я не пришла на отработку, – ответила так мягко, как только могла, помня, что я здесь для поцелуя, а не ссоры.

– Не пришли, – задумчиво повторил ректор и замолчал.

Медленно вдохнув, я сделала пару шагов к его столу. Торнвуд продолжал смотреть в окно, где на ночном небе не ярко мерцали звезды.

– Я предупреждала, что не приду, – сказала почти шёпотом, подбираясь ещё ближе.

– А я предупреждал, что не отменю отработки.

Я встала у самого края стола, и Торнвуд, наконец, встретил мой взгляд. По спине пробежали мурашки. Это было… предвкушение?

– Что же вы остановились? Продолжайте, – горько усмехнулся он, откидываясь на спинку кресла. – Мне любопытно, как вы собираетесь получить то, за чем пришли.

Его тон вовсе не располагал к поцелуям и разговорам по душам, но я проглотила обиду, крепче стискивая в кулаке клочок бумаги.

– И зачем же, по-вашему, я здесь?

– Разве не очевидно? – Торнвуд подался вперед, облокачиваясь на столешницу и упираясь подбородком в ладони. – Вы пришли выполнить фант, чтобы избавить подругу от последствий нарушения клятвы.

Его острый взгляд, казалось, видел меня насквозь. Даже под страхом смерти сейчас я не призналась бы, что это не совсем так.

– Вы… не поможете... мне?

Он смотрел на меня, изучая, подмечая каждую незначительную деталь внешности, каждое движение. Такое пристальное внимание свойственное хищникам, могло бы доставить дискомфорт. Но не доставляло. Потому что мы истинная пара?

– Нет. Я не помогу вашей подруге.

Уши горели от стыда. Никогда еще я не чувствовала себя такой разочарованной, ведь ожидала совсем другого ответа. Должно быть, Сьюлин чувствовала себя ещё хуже. Набравшись смелости, я сказала:

– Однажды… мы уже делали это. И возможно, нам придется повторить… Потом, перед советом…

– Я понял, что вы имеете в виду, но хочу, чтобы и вы понимали. Вы просите не для нас с вами, и даже не для себя. Вы просите поцелуй со мной, ради глупышки, которая посчитала возможным безнаказанно втягивать и меня и вас в эти игры. Поэтому мой ответ – нет.

– А если вы ошибаетесь? Что если я хочу этого сама? – спросила я, не решаясь поднять головы.

– Я не ошибаюсь, – отрезал он. – Вернемся к теме отработок. Я принял во внимание ваше нежелание пересекаться со мной чаще необходимого. С следующей отработки будете заниматься артефакторикой с магистром Джеффри Луро. Три раза в неделю, ровно в восемь. В двести тринадцатой аудитории.

От неожиданности я потеряла дар речи. Я смогу учиться? Артефакторике?! Новость была ошеломляюще невероятной! Я коснулась маминого кулона на шее, и губы сами растянулись в широкой улыбке:

– Спасибо!

Моя благодарность тронула его не больше, чем просьбы.

– Постарайтесь впредь ночевать в спальне. Это всё, что я хотел вам сегодня сказать.

Я даже не успела ничего ответить, как он поднялся из-за стола и скрылся за дверью в свою комнату. Уже второй раз оставляя меня в кабинете одну. Растерянную и не понимающую что обо всём этом думать.

Запоздалое осознание, что теперь мы будем видеться реже… расстроило.

Ночь превратилась в сплошной кошмар. Катарина до утра металась в полусне, норовя расчесать лицо, а мы дежурили по очереди не давая ей этого сделать. Сьюлин обработала кожу противовоспалительным составом и напоила Рину сонным чаем, чтобы легче было пережить ночь, но даже так она часто просыпалась от непрекращающегося зуда.

Лишь под самое утро Катарина затихла, и мы с Евой смогли вздохнуть свободнее. Сью уже тихонько посапывала, уснув прямо в кресле у изголовья кровати.

– Ты обещала рассказать, – прошептала Ева, теснее прижимаясь ко мне, чтобы можно было говорить тише. – Про вас с Торнвудом. Знаешь, когда ты пошла к нему с фантом… Сьюлин была уверена, что у тебя получится. Расскажешь почему?

Она пытливо заглянула мне в глаза, словно могла прочесть в них ответ, и я отвела взгляд.

– Торнвуд мой муж.

Ева удивленно вздохнула, но быстро взяла себя в руки:

– И как давно вы женаты?

– Ещё до моего поступления, – я обернулась на девчонок, и только убедившись, что мы не потревожили их разговором, продолжила. – Торнвуд узнал во мне свою истинную и договорился о браке с отцом… До свадьбы я совсем не знала его. Мы только начинаем знакомиться друг с другом, общаться... Вот только попечители уже подали претензию на нас в королевский совет. Не хочу даже думать, что случится, если они докажут фиктивность брака.

– А брак фиктивный?

– Нет. Просто мы не торопимся. У нас целая жизнь впереди, куда спешить?

– Всё очень серьёзно, – согласилась Ева. Она покосилась на мою ладонь. – Вы еще не завершили обряд, да?

Вместо ответа я закрыла лицо руками. Тема была очень личной и трудной для обсуждений. Я совершенно не знала, что можно сказать, но кажется, Ева поняла меня правильно.

– Может, будет лучше, если ты начнешь открыто носить кольцо? – предложила она.

– Вдруг мы поспешили? – прошептала я. – Чтобы узнавать друг друга, жениться ведь не обязательно… Слышала, что сказала Рина? Про договоренность… Вдруг мне предназначен не Торнвуд? Тот самый выбор...

Ева тихонько засмеялась.

– Ты правда думаешь, есть кто-то, кто подойдет тебе лучше ректора? Да у вас же кольца белые! Можно взглянуть? – я выправила кольцо из-под платья, и Ева улыбнулась, – Одинаковые как две капли. Не слушай эту ерунду. Твоя судьба в твоих руках, а не в потрепаной колоде.