Замуж за ректора, чтобы поступить в академию

Глава 46.

Отец сидел в зале ожидания, и поднялся нам навстречу сразу, как мы вошли.

– Как ты, дочка? – обнял он меня. 

Не так уж давно мы не виделись, если честно. Но за эти дни столько всего случилось! Прошла словно целая вечность.

– Все будет хорошо, если суд признает нас невиновными, – слабо улыбнулась я.

– Как дела в академии? – спросил папа, переводя взгляд с меня на Торнвуда и обратно.

В присутствии отца стоять рядом с ректором было довольно неловко, но отстраниться мне не позволили. Торнвуд обнял меня за талию, напоминая, что мы всё ещё отыгрываем роли. Если отец и возражал, он ничем этого не выдал.

– Все в порядке, благодарю. Слышал, у вас возникли… сложности в последнее время? – осторожно спросил Торнвуд.

– Забудьте эти слухи. Мои дела лучше некуда, главное, чтобы у вас всё обошлось, а там уж я разберусь, – папа залихватски подкрутил усы, подмигивая мне.

Видимо, почувствовав мою неловкость, ректор все же сказал:

– Прошу меня извинить, – губы легко прикоснулись к моей щеке. – Я отлучусь ненадолго, любовь моя.

От такой открытой демонстрации близких отношений, да еще и перед отцом, у меня покраснели даже уши. Я украдкой взглянула на папу, чтобы убедиться, что он не сердится. 

– Вижу, вы поладили, – тепло улыбнулся он.

– Можно у тебя кое-что спросить? – прошептала я очень тихо, чтобы никто не услышал нас.

– Что ты хочешь знать?

Лучшего шанса может не представиться. Теперь мы увидимся не раньше каникул, а ответ нужен мне уже сейчас.

– Почему именно ректор?

Этот вопрос давно не давал мне покоя. Ведь теоретически, папа мог обратиться к любому члену преподавательского состава. А может, подошел бы даже кто-нибудь из студентов...

– О чем ты, дорогая? – искренне удивился отец.

– Почему ты предложил сделку именно ему? – еще тише спросила я, почти прошептав ему на ухо.

Когда отец приблизился так, что его дыхание защекотало ухо, я услышала:

– Сделку предлагал не я.

То ли от его слов, то ли от щекотки, по спине побежали мурашки. Я всё думала, что отцу пришлось пообещать Торнвуду за такое… И почему-то, даже не допускала мысли, что идея принадлежала вовсе не ему.

– Тогда почему ты согласился?

– На тот момент кто угодно был лучше Картайнов, – хмыкнул он. – К тому же, это отличный шанс поступить.

Жаль, что мы не могли безопасно обсудить эту тему здесь. Нам явно было что сказать друг другу. Отец с видимым усилием сдерживался от дальнейших пояснений, и мне пришлось также удержаться от вопросов.

– Рад, что всё сложилось наилучшим образом для тебя.

– Ещё не всё… Нужно дождаться решения суда.

– Не переживай об этом. Пока все идет довольно неплохо.

– Да, но как выпутываться из ситуации потом?

Отец пристально посмотрел мне в глаза.

– Нет ничего более постоянного в этой жизни, чем временное.

Спросить, что он имел в виду, я не успела. Торнвуд подошел едва слышно, обнимая меня сзади.

– До конца перерыва пара минут, – сказал он, уверяя меня в мысли, что его отсутствие объяснялось желанием дать нам с отцом поговорить наедине.

– Интересно, Сьюлин тоже где-то здесь?

– Нет. Она вернулась в академию вместе с преподавателями сразу после дачи показаний, – ответил Торнвуд, и я обернулась к нему лицом.

– Ты знал?! Ну, конечно, ты знал, что её вызовут…

– Догадывался, – спокойно сказал ректор. – Потерпи еще немного, любовь моя. Скоро все закончится.

Дверь зала ожидания распахнулась, и нас позвали вернуться к оглашению результатов. Отцу позволили присутствовать, потому что процедура была открытой. И даже несколько членов попечительского совета академии вошли в зал вслед за нами. 

Первый советник окинул присутствующих взглядом, и убедившись, что все внимание сосредоточено на нем, сказал:

– Мы рассмотрели материалы обращений, выслушали показания лорда и леди Торнвуд, а также опросили свидетелей. В ходе обсуждений было выявлено два основных противоречия, которые препятствуют вынесению однозначного решения. Кольца супругов говорят об идеальной совместимости, которая принята во внимание как свидетельство в пользу искренности намерений.

Среди попечителей поднялся возмущенный шепот, и первый советник замолчал, требуя тишины. Я с нетерпением ждала вынесения вердикта, надеясь, что он будет оправдательным.

– В то же время… Браку четы Торнвуд почти месяц, а обряд остается незавершенным. Леди беспрепятственно снимает кольцо, чтобы скрыть факт замужества, что принято во внимание как свидетельство неискренности намерений супругов.

Что? Но почему? Это же только наше личное дело! И каким же будет итог? Виновны или нет?!

– С учетом всего вышеперечисленного, мы откладываем принятие решения еще на одну неделю. Это время дается супругам, чтобы решить вопросы, которые они хотели закрыть до объявления о своем браке. До конца недели брачная церемония должна быть завершена. В противном случае, брак будет признан фиктивным, а стороны понесут наказание. На этом первое судебное заседание совета по данным обращениям объявляется закрытым. О дате и времени проведения второго судебного заседания будет сообщено дополнительно.

Я была так взволнована, что запомнила только то, что мы добились отсрочки, а вовсе не окончательного решения в нашу пользу.

Из королевского дворца выходили молча. Папа и Торнвуд шли по обе стороны от меня, и мне вдруг стало смешно, каким ужасным когда-то казалось сесть между ними на одну софу.

– Что будет дальше? – спросила я, щурясь от лучей полуденного солнца.

– Я обещал тебе прогулку, – напомнил Торнвуд.

– А меня ждет работа, дорогая, – папа обнял меня. – Вы уж дальше… Как-нибудь без меня…

Пожав на прощание руку ректора, он вернулся в замок. Мы остались одни у фонтана с статуей Немезиды, и я вдруг осознала… что именно нам требуется сделать до конца недели.