Замуж за ректора. Сердце лесной силы

1. И что теперь?

– Ну ректор, – шипела я, пробираясь сквозь колючие кусты, – Как он мог!

Всё подстроено. Вся моя жизнь лишь чей-то план и уловка. Права была мама, когда хотела лишить меня магии, возможно для меня это был единственный шанс остаться в живых и обрести подобие свободы. А я повела себя так глупо, по-детски. Решила, что мне виднее, что мир хочет моего развития и поможет мне.

Ну почему она не рассказала? Почему не открыла всю правду сразу? Не знаю, куда смотреть в поиске ответов. Заперта здесь, словно рысь, угодившая к охотникам. Сколько бы я ни таилась, отважно не издавая ни звука, они знают, где оставили капкан. И, раз уж я не решилась отгрызть себе лапу, мне дано лишь терпеть и гадать, сколько времени осталось.

Могли ли ректор с бабушкой подстроить мои чувства? Я обняла себя руками. Глупая, знаю, но… я до последнего надеялась, что, может это, может, оно настоящее?..

Как в калейдоскопе перед глазами пронеслись обрывки встреч, запахов, взглядов. Могла ли я теперь доверять себе? Для ведьмы нет ничего страшнее, чем сомневаться в себе, а я и так до конца ей не стала.

Я выбралась на тропинку, ведущую к дому, на ней уже сидел медведь.

– О нет, Рохфос, только не ты! Тебя я совсем не готова видеть.

– У-у?

– Потому что ты станешь защищать своего нечестного ректора. И хозяйку свою… А я сейчас их ненавижу!

Он фыркнул.

– Да? А знаешь ли ты, что они всю жизнь мне поломали? Приворот! Это там, где я думала…

Я остановилась, недовольно ослабила шарф и распахнула плащ. Быстрая ходьба вперемешку с гневом прекрасно согревают.

– Неважно. И не поймёшь ты всё равно. Только потому я и продолжаю с тобой общаться, учти.

По морде медведя было непонятно, учёл он или нет. Рохфос глянул в сторону дома и слегка повёл носом. Он ещё отвлекаться думает? Я пошла быстрей.

– Как он мог поступить так со мной, как? Я не прощу этого, просто не знаю, как простить. И лес твой, вот почему он не поможет мне, почему не расскажет как надо? Он же заинтересован во мне как никто.

Медведь попробовал было возразить, но что мне его мычание.

– Права мама, вы используете меня и бросите погибать. Лучше бы ты не приводил меня сюда. Как я теперь выпутаюсь?

До дома оставалось немного, а злость всё ещё кипела во мне. И хорошо. Лучше она, чем отчаяние.

Медведь шевельнул ушами и сочувственно посмотрел, но я знаю, что он тоже ждёт от меня решения их проблемы. Как я скажу ему, что он зря на меня надеялся? Что не смогу ничем помочь?

– И вот зачем ты маму мою пустил, а?

– Р-р-у!

– Лучше было надо пытаться, – фыркнула я, – И ты её слышал, у меня нет шансов.

Окна на первом этаже, как назло, горели.

– Всё, брысь отсюда. Мне ещё с ректором ночной завтрак предстоит.

Медведь ушёл, а я потянула за ручку, морально собираясь с силами, которые у меня напрочь отсутствовали.

Злиться на мужа было нетрудно. Это было просто и понятно, по сравнению с теми чувствами, что мама пробудила к ней. Я не имела ни малейшего представления, что со всем этим делать. Казалось, мама несправедлива к нам, но смириться с этим было невыносимо больно.

Нет, лес нуждался во мне. И он добрый. Но то сейчас.

Зашла, разделась, замерла на пороге кухни.

Лёгкий запах горелого в воздухе, суета ректора посреди ночи – всё это выглядело таким… Как я могу теперь ему верить? Тёплый, знакомый, заботливый, как назло. Даже довольный чем-то.

Арсифальд подошёл ко мне, я отодвинулась. Он провёл рукой по волосам, поцеловал невесомо в лоб и крепко обнял, гладя по спине. Такой надёжный, уверенный. Слёзы навернулись на глаза.

Я не знаю, что сказать, что чувствовать, просто не знаю. И объяснить ему не смогу.