Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки

13. Невольный обман

Лорд Терринс открыл входную дверь и пригласил помешавшего. Обида и раздражение рисковали проявиться на моём лице, а это никуда не годилось. Но будет ли хозяин дома благосклонен к моим вопросам после, или зря потерянное время отнимет мой шанс?

В гостиную зашёл пожилой невысокий мужчина в темно-сером местами потёртом костюме. Наружность добродушна, но отнюдь не простовата. Седые волосы гладко зачёсаны назад, борода аккуратно пострижена, в руках раздутый кожаный коричневый портфель, размерами больше напоминающий саквояж, и шляпа, которую он, судя по всему, успел снять в холле. На руке дорогого вида перстень, что плохо вязалось с образом.

Держался господин так, словно они с лордом Терринсом были давно знакомы, но какого-то заметно почтительного отношения, свойственного подчинённым, боящимся потерять работу, я за ним не заметила. Создавалось впечатление, что он ощущал себя на равных с хозяином дома, и что хозяин также относится к нему с глубоким уважением.

«А только что так просто рассуждал о жаловании» – усмехнулась я про себя. Впрочем, какие мелочи меня заботят.

– Как вас зовут, дитя? – спросил лекарь, проходя мимо меня к столу.

– Эльриния, – ответила я с, надеюсь, естественной, улыбкой.

– Чудесно-чудесно… Сейчас мы быстренько посмотрим, – отозвался он, пристраивая свой портфель на кресло.

Его взгляд на долю секунды задержался на мне, и я сочла необходимым извиниться.

– Спасибо, что нашли возможность прийти, мне право не хотелось тревожить вас в такое время…

– Что вы, что вы, я рад быть полезным, вне сомнений, раз такое дело...

Роясь внутри и не в силах найти нужную ему вещь, он так забавно качал головой, что его суета вызвала тёплую улыбку. Наконец, постучав себя по грудному карману, он обрадовался, обернулся к нам и переставил на пол кувшин со стола.

А лорд Терринс стоял у камина, не слишком внимательно поглядывая за его действиями, и как будто не думал уходить. Я заволновалась. Спустя полминуты ситуация начала откровенно меня смущать. Отчего он не оставит нас с лекарем одних?

Я скромно сидела в уголке дивана, стараясь не привлекать к себе внимание. С приходом лекаря я словно увидела себя со стороны, и моё нахождение в этом доме стало выглядеть довольно безрассудно. Вот уйдёт лорд Терринс, мы останемся с лекарем вдвоём. А ну как он у меня что-то спросит?.. Что я тогда скажу?

До сих пор в присутствии хозяина дома никакого волнения и смущения не возникало, в его компании всё казалось таким естественным, лёгким. Но когда же лорд Терринс уже уйдёт и всё закончится! Может, этот милый господин сам догадается намекнуть ему покинуть нас и избавит меня от необходимости подбирать слова?..

Прежде всего лекарь достал кусок невесомой серой ткани, полупрозрачной и казавшейся хрустальной, и постелил её на столик у дивана. Тотчас же поверхность стола показалась невероятно гладкой, словно была сделана не из тёплого фактурного дерева, а из идеально отполированного холодного камня.

– Не хотелось бы повредить, – пояснил он, но для меня его действия оставались по-прежнему загадкой.

Вот он поставил в центр стола широкую плоскую медную чашу с витиеватым нарядным орнаментом, плеснул в неё воды из оставленного дворецким кувшина, а после извлёк из нагрудного кармана небольшой простого вида кинжал, провёл над ним рукой, отчего тот на миг вспыхнул красноватым светом, и подошёл ближе ко мне.

– Мне нужно немного вашей крови, это не так страшно, как кажется, поверьте, – сказал он и ободряюще улыбнулся, я неуверенно протянула ему руку.

Лекарь, определяющий недуги по крови – огромная редкость... И такого важного человека лорд Терринс побеспокоил среди ночи!

Однако любопытство пересилило раскаяние, ведь шанс увидеть мастера за работой был уникальным.

С металлом руки коснулась боль, и я прикусила губу. Первая капля с еле заметным всплеском коснулась глади воды. Вторая, третья, четвёртая… Только сейчас я опомнилась и задумалась, способен ли его метод открыть правду обо мне. Но было уже слишком поздно, и мне ничего не оставалось, кроме как взволнованно следить за происходящим, стараясь ничем себя не выдать.

Лекарь передал кинжал хозяину дома, чтобы ловко забинтовать мою руку, боль почти сразу отступила. Я очень удивилась, когда лорд Терринс зачем-то тоже занёс руку над чашей и полоснул свою ладонь. Взгляд вновь невольно опустился к поверхности воды, в которой его кровь коснулась моей крови. Все замерли, перестав дышать, казалось, само время замедлилось. Я бросила взгляд на лорда Терринса и удивилась болезненному сомнению, мелькнувшему на его лице. Он неотрывно смотрел на чашу.

Я не успела понять, в какой момент начало происходить что-то странное. Поначалу казавшейся одинаковой, моя и его кровь стала словно слегка разных оттенков. Вместо того чтобы раствориться и смешаться, как это было бы с вареньем в чашке с водой, кровь, напротив, усилила свои очертания. Лорд Терринс склонился ниже, вглядываясь.

Моя кровь оттолкнула его кровь и стала кружиться. Словно в танце его капли пытались догнать мои и, даже не знаю, поглотить, что ли?.. А мои капельки уворачивались и исчезали, отталкивались, не желая быть пойманными. Вот кровь схлестнулась как в поединке, отдельные капли собрались в большие две, а потом словно обняли друг друга, начав медленно кружиться, плавно следуя по одному и тому же пути. В воде появилось золотое свечение.

Лекарь подобрался, зашептал себе под нос слова на незнакомом мне языке и резко ударил ладонями по столу, отчего по ободку чаши растёкся мирный огонь.

Пораненная рука лорда Терринса, сейчас сжатая в кулак, находилась ко мне довольно близко. С каждой секундой я ощущала себя всё более зыбко. Дышать становилось и тяжелей, и желанней одновременно. Взгляд, словно магнитом, притянулся к его лицу. Я осознала, что хочу раствориться ради этого человека, так напряжённо сосредоточенного в этот миг. Объять, стать пространством вокруг него…

А ведь он необычайно красив. Нет, я отметила это и в первую минуту знакомства, но… не так. Сейчас всему моему существу одна мысль оторвать от него взгляд, казалось, приносила мучительные страдания. Весь мир вокруг нас словно подёрнулся дымкой.