Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки

41. В лес с братом

Я почувствовала, как прогнулся рядом матрас, и приготовилась ждать, не позволяя себе засыпать крепко. Спустя пару часов решила, что пора.

Раз ректор отказал в пропуске в библиотеку, то придётся всё выяснять сразу полевым путём, опытным. Ну ничего. У входа нерешительно глянула в зеркало. Надеюсь, медведь почувствует и выйдет ко мне, его помощь была бы как нельзя кстати.

До рассвета было ещё долго, вокруг дома расползался сильный туман, и сырость неприятно заполняла лёгкие.

С братом мы условились встретиться в три ночи у нашего дерева и двинуться в путь. Я пришла заранее, и он напугал меня, бесшумно выступив из-за дерева.

– У тебя не было проблем с тем, чтобы покинуть общежитие? – спросил Миртин, едва появился.

Да, я смалодушничала и так и не смогла признаться за эти дни, что вышла замуж… Мотнула головой, отгоняя голос совести подальше.

– Всё было нормально, идём. А у тебя?

– Обижаешь, сестрёнка, – усмехнулся он, ныряя в лес вслед за мной.

– Что-то холодно сегодня.

Я поёжилась, поплотнее закутываясь в кофту.

– Могла бы и плащ одеть.

– Ну не подумала я! Не о том волновалась.

– Не сердись, Эль, я это так.

– Прости. Просто я себя преступницей чувствую. Умом понимаю, что мы противозаконного ничего не делаем, самую малость правила нарушаем, а на душе неспокойно.

– Не переживай, Элька, мы туда и обратно. Ежели что – притворимся влюблённой парочкой, и на нас закроют глаза, – хмыкнул он.

– Миртин! – возмутилась я, пихнув его в плечо.

– Молю, не гневайся, о, великая Эльриния! Пощади моё бедное сердце!..

– Дурак. Как есть дурак, – фыркнув, заключила я.

Но отметила про себя, что тревога потихоньку отступала, и на душе становилось спокойней.

Спустя десять минут на тропинке показался Рохфос.

– Привет!

Я замахала рукой и поспешила к нему. Ой, совсем забыла. Обернулась к брату.

– Здесь фамильяр этого леса, я надеюсь, он нам поможет, так что я сейчас немного поговорю с пустотой. А, может, он решит тебе показаться, всё же в тебе течёт ведьмина кровь.

Брат понимающе кивнул, отступив на всякий случай на шаг назад. Представляю, каково ему сейчас. Я хихикнула.

– Рохфос, мишенька! Это мой брат. Нас с ним вырастила ведьма, ты можешь показаться ему.

Медведь неохотно фыркнул, но, судя по сдавленному кашлю брата, всё же проявил себя.

– Я хотела спросить, может, ты можешь показать, где больное место этого леса?

Медведь мотнул головой и печально вздохнул.

– Это тоже связано с проблемой?

Кивнул.

– Ладно, мы попробуем разобраться, за этим я и пришла. Только что-то пока что твой лес очень запутанный… А ещё у академии такая защита.

Рохфос отчаянно зарычал и затряс головой.

– Что такое? Дело в защите?

Мотнул головой.

– Тогда не понимаю... Я сказала, что лес запутан и...

Он резко рыкнул, что я даже подпрыгнула на месте.

– Запутан, мишенька, в этом дело?!

Кивнул и зарычал, ударяя лапой по земле.

– Какие-то чары? – спросила я и присела на землю.

Запутанность нитей, вероятно, вызвало заклинание, произнесённое в лесу сильной ведьмой. Сила бабушки ректора при таком-то фамильяре сомнений не вызывала. Это должно быть заклинание, в котором что-то сбилось, наверняка от срока, которое тому пришлось работать. Наложила ли она его перед самой смертью или ещё раньше?..

Запустила руки в почву и закрыла глаза. Так, я должна почувствовать комок, или узел какой-то…

– Рохфос, твоя хозяйка умерла шестнадцать лет назад?

Медведь кивнул. Это много.

Я повторно закрыла глаза и прислушалась. Шестнадцать лет, поди ж разбери теперь след.

Я цепляла мелкие нити и пыталась дойти разумом до крупного, главного каната, что должен был пролегать глубоко под землёй. Но нити тянули меня в разные стороны, и от этого начинала болеть голова. Ну же, давай, покажись, я знаю, что ты должен быть где-то здесь.

Мои собственные мысли словно сопротивлялись, не желая идти по следу. Какой-то отдалённый гул проникал в меня, вызывая по всему телу желание чесаться. Здесь что-то не так, совсем не так…

Нашла!

Только это какой-то неправильный канат. У каждого леса должна быть словно артерия, в которую собирается вся поглощаемая им энергия и течёт в сердце мира, в его глубины и центр. А тут канатов было несколько. Они все были почти равны толщиной, но тянулись к одному, иссушенному и словно съёжившемуся. Они впивались в него и словно жили за его счёт. А ему было не развернуться, не распрямиться, не хватало энергии.

Я насчитала не меньше двенадцати. А узел определить не удалось.

Я вся взмокла, и руки дрожали от нагрузки. Если потеряю сейчас сознание, то этого уже ректору никак объяснить не смогу.

С сожалением я выдернула руки из почвы и устало развалилась на траве. Не так я хотела на ней поваляться, ой, не так.

Меня начал колотить озноб. Сил встать не было. Чуть отдышавшись, я приподнялась на локте. Брат помог встать, тут же укутывая меня в свой плащ. Не забыть потом вернуть ему по дороге обратно, а то у ректора вопросы будут.

Но сейчас я смотрела на Рохфоса, смотрела и не могла оторвать взгляд, полный ужаса и сочувствия.

– Сколько же на тебе лесов, мишенька?

Тот лишь отвернулся, стыдливо спрятав взгляд, и тяжело вздохнул.

Я подошла к нему и обхватила его голову, прижимая к груди и поглаживая.

– Всё будет хорошо, Рохфосик. Вместе мы что-нибудь придумаем.

Он поднял на меня взгляд, а я тепло улыбнулась.

– А про леса ректор в курсе?

Медведь чуть кивнул. Интересно получается.

– Сейчас сил осталось мало, а мне надо вернуться до рассвета. Ты знаешь, где защита леса слабее, но где лес ещё твой? Сможешь в следующий раз привести в такое место, где канат одного другого леса начинает вплетаться в главный? Если сама искать попробую, совсем без сил останусь. А мне надо кое-что проверить.