Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки

46. Закат

Отбежав достаточно далеко, я села на траву. Внутреннее оцепенение понемногу спадало, лес лечил меня. Я вспоминала выкорчеванную и разломанную калитку. С человеком, поглощённым стыдом, сложнее всего заговорить вновь. Да и хотела ли я сейчас искать ключик к этой мрачной душе?

Ветер был прохладным, но так было даже легче не поддаться вредящему отчаянию.

Угрозы, наказания, крики – всё это я могла бы понять. Но не ту бурю чувств, что, как выяснилось, я вызывала у него всё это время. Я ведь склонна была верить его словам, спокойным, взвешенным. А он просто держал себя в руках. До сих пор.

Оказалось, он куда больше ненавидит меня за тот случайный кошмар, когда я посмела появиться в его жизни. Куда больше, чем хотел бы показать. И он не смирился, нет.

Я стала его проблемой. И нужно как-то найти в себе силы вытерпеть эту правду.

Ректор всё ещё мой, до конца. И мне придётся возвращаться в дом, ведь другого места у меня нет.

Я гладила траву, не понимая, как быть дальше. Острые чувства прошли, слёзы высохли, оставалась пустота и тихая грусть. Мне нужно справляться с этим вулканом. И не дать разрушить себя. Как? Не представляю. И в то же время, увидев его ярость, я понимала, что туман уже не пугает меня. Напротив, всё вставало на свои места. Кроме одного…

– Что произошло с вами?

Я даже не вздрогнула, когда профессор Данвурд нарушил моё одиночество.

– Тоже вышли на прогулку? – спросила я, гадая, насколько очевидны на моём лице следы недавних слёз.

Хотя от такого внимательного профессора мне вряд ли бы удалось утаить свои чувства, даже будь у меня несколько минут на умывание студёной водой из ручья.

– Вышел, – сказал он и присел на траву рядом со мной. – Если не хотите говорить, я не настаиваю. Но мне будет приятно, если мы сможем с вами просто посидеть, наблюдая закат. Я буду переживать, если мне придётся оставить молодую девушку поздним вечером одну в лесу.

Я подняла брови.

– Уши могут быть везде, – серьёзно подтвердил он, – Мне кажется, я видел пару беличьих вон над тем кустом.

У меня вырвался нервный смешок. Эртониан тепло улыбнулся и заправил выбившуюся прядку моих волос за ухо. Его мимолётное прикосновение показалось таких мягким и ненавязчивым.

Профессор хоть и был временами рассеян, но очень чуток и внимателен в том, что касалось моих чувств. В противоположность мужу, вспыльчивому, колкому, сходящему с ума от всякой мелочи. Я поёжилась. Мужу, у которого вечно не хватало на меня времени, на простой разговор по душам. Мужу, который не спешил заметить во мне что-то необъяснимое, не пытался понять.

Мягкость в ректоре тоже была, но словно вынужденная, тактически рассчитанная. Экспромтом у него только ругаться хорошо выходило. Хоть жар его взгляда и подчинял, лишал самообладания, но что мне эта страсть, когда не чувствуешь себя в безопасности? Когда не знаешь, что будет дальше?

Неужели всё будущее, что меня ждёт – это жёсткость и злость моего мужа, его жестокие поцелуи, с целью меня наказать?.. А как же мягкость и трепет, нежность и забота? Неужели я навеки отрезана от этих чувств?

Я медленно потянулась к профессору, он тоже успел слегка наклониться ко мне. Я перевела взгляд с его губ на глаза. Они были такими глубокими и чуть обеспокоенными, но на их дне для меня таилась улыбка. И, кажется, то, что пришло мне в голову, не застало его врасплох.

Я резко качнулась к нему, боясь передумать. Он тут же поймал меня и придержал руками от падения. Я замерла, не дойдя миллиметра. Какие тёплые у него руки. Бережные.

Я облизнула губы, приоткрыла их, готовясь сделать последний шаг, судорожно вздохнула и закрыла глаза.

Я ощущала его дыхание, как он ощущал моё. Мне подумалось, так ли уж страшно, если весь остальной мир покатится в пропасть?

Но Эртониан не спешил целовать меня. Наконец, его лоб прижался к моему, и профессор грустно усмехнулся. Лицу стало прохладней, а в следующий миг я почувствовала прикосновение горячих губ к своей щеке, почти у самого уха. Еле ощутимое и короткое.

– Не стоит делать то, о чём вы будете жалеть, Эльриния.

Его шёпот проник в самую душу, и, вздрогнув, я отстранилась.

Не дав мне повод ощутить себя отвергнутой, он тем не менее не пересёк границ. Ему не привыкать работать с балансами, вот и здесь… Но всё равно я вздохнула и неловко спрятала взгляд.

– Расскажите мне, – тихо попросил он.

Я посмотрела на прячущиеся за деревьями солнце.

– Вы давно знаете лорда Терринса? Можете сказать мне, как мне понять своего мужа?

– Он обидел вас?

– Он думает, что это я обидела его. Всё это время был уверен, что я ему изменяю.

– А вы?

– А я ходила по ведьмовским делам с братом.

– Бедняжка, почему же вы не сказали ему?

– Он не спросил. Я не знала. Видимо, он следил за мной и всё не так понял.

Профессор немного помолчал, сорвал сухую травинку.

– Не имея повода, Арсифальд не стал бы додумывать. Вы делали что-то подозрительное?

– Я уходила ночью в лес. Была уверена, что он не знает.

– Он что-то сделал вам?

– Он сердился... И целовал.

– Он вас любит.

– Что вы! – изумилась я, нервно рассмеявшись. – Мы совсем не знаем друг друга.

– А я думаю, что любит.

Профессор говорил какие-то смешные вещи, и я вмиг почувствовала себя очень неуютно.

– Разве, когда любишь, делаешь больно?

– Разве можно испытать боль, без любви?

– Что за манера отвечать вопросом на вопрос, – возмутилась я, испугавшись чего-то, – Чувства не имеют к этому всему никакого отношения!

Ни капли не согласный со мной профессор убедительно покивал.

– Так, говорите, вы его близкий друг?

– Смею надеяться, что да, мы знакомы десять лет. Со времён, как я устроился в академию.

– И вы, конечно, давно в курсе, что ваш ректор – Безликий герцог? Не хотела говорить этого, но ваши нелепые выдумки о любви…

Громкий смех профессора спугнул стайку птиц с соседнего дерева. Не такой реакции я ожидала.