Замуж за военного

ГЛАВА 1. Начало конца.

В воздухе витал сложный букет ароматов: изысканный запах свежесваренного кофе смешивался с нежным шлейфом корицы и типографской краски, исходящий от новенького глянцевого журнала. Для двадцатилетней Елизаветы, с ее юношеским максимализмом, мир представал удивительно прозрачным и упорядоченным. Она была убеждена в его логичности и, что самое главное, в его справедливости. Для нее существовал незыблемый закон жизни: если ты искренне стремишься к добру и любишь мир всем сердцем, то он, несомненно, ответит тебе тем же. В ее мечтах маячило будущее, наполненное столь же подлинной и взаимной любовью, как в самых трогательных фильмах.

Лиза, изящно покачивая на кончике туфли стильный кожаный лофер, расположилась у широкого окна семейной кондитерской «Provance». Солнечные лучи, пронизывая идеально чистое стекло, играли на ее густых, шоколадного оттенка волосах. На коленях покоился планшет, на экране которого были развернуты свежие наброски будущих интерьеров. Отец, Олег Демидов, человек с внушительным послужным списком успешного строительного подрядчика и ресторатора, воплощал заветную мечту ее матери. Наконец-то начиналось строительство грандиозного загородного особняка, к которому предполагалась просторная веранда, плавно переходящая в безмятежную близость соснового бора. Елизавета лично занималась каждой деталью: вычерчивала планировку, подбирала роскошные ткани для обивки, вела оживленные дискуссии с прорабами, оттачивая фактуру штукатурки.

— Лизонька, пташка моя, тебе звонили из мастерской, — мягко произнесла Елена Сергеевна, опускаясь напротив дочери.

Она пододвинула ей тарелочку с еще теплым миндальным круассаном.

В свои сорок пять лет Елена Сергеевна была воплощением безупречности: ухоженная, с легкой аурой дорогого парфюма и идеальной осанкой, выдающей в ней потомственную интеллигентку. Руководство семейной кондитерской для нее было не столько бизнесом, сколько приятным увлечением, позволявшим поддерживать собственный, тщательно оберегаемый мирок.

— Сказали, что твои подрамники для дипломного проекта уже готовы, — продолжила мама, нежно погладив Лизу по руке. — Заберешь после пар? Или мне отправить шофера?

— Нет, мамуль, сама доеду, — Лиза одарила ее лучезарной улыбкой, отпивая щедрый глоток капучино с воздушной ванильной пенкой. — Папа сегодня к ужину будет? Он обещал посмотреть мои новые чертежи для мансарды. Там такое чудо получилось! Представь: огромные окна в пол, чтобы ночью можно было наблюдать за звездами…

Мама не успела ответить. Ее мобильный телефон, лежавший рядом с миниатюрным букетиком живых пионов, зазвонил. Елена Сергеевна взглянула на экран, и выражение ее лица изменилось. Та самая обворожительная осанка, которой Лиза втайне завидовала, вдруг стала сутулой.

— Да, дорогой, слушаю, — голос женщины дрогнул, переходя в сиплый шепот. — Подожди, медленнее, я не понимаю… Какая налоговая? Какое управление? Олег, ты шутишь? Какие обыски?! Олег! Олег, ответь мне! — из динамика донеслись монотонные гудки, напоминающие удары маленького топорика.

Женщина опустила руку с телефоном на стол. Ее взгляд, лишенный осмысленности, остановился на недопитой чашке чая. Пальцы с неудержимой силой задрожали, и фарфор, звякнув о блюдце, расплескал темные капли на белоснежную скатерть.

— Мамочка, а что случилось? — Лиза, забыв обо всем, перегнулась через стол, чуть не упустив планшет, который опасно накренился.

Она крепко сжала ладонь матери. В груди, глубоко под ребрами, начал разрастаться холодный узел страха.

— Папу… папу задерживают, Лиза, — выдохнула Елена, и ее шепот прозвучал в ушах девушки как оглушительный взрыв. — Олег успел сказать, что заведено уголовное дело. Мошенничество в особо крупном размере, неуплата… Дома… дома тоже будет обыск. Нам нужно бежать. То есть… Господи, куда бежать? У нас заблокируют все. Абсолютно все счета, все карты… Это конец, Лизонька. Полный крах.

Лиза смотрела на дрожащую мать, совершенно не веря происходящему.

— Этого не может быть… просто ошибка... Папа – честный человек, он строит школы, больницы, он в теплых отношениях с влиятельными чиновниками! Его все уважают! — пролепетала девушка.

В следующих миг стеклянная дверь кондитерской, издавая звон декоративного колокольчика, с громким стуком распахнулась. Звук сломанного фиксатора заставил вздрогнуть немногочисленных посетителей. В уютное помещение, грубо нарушая атмосферу парижского шика, вошли четверо мужчин. Их армейские ботинки и черные куртки с эмблемами создавали гнетущее впечатление. Оставив одного у входа, трое уверенно направились к столику, где в немом ужасе застыли мать и дочь.

— Демидова Елена Сергеевна? — чеканно произнес мужчина, шедший впереди.

Его глаза — холодные и пустые, выдавали человека, чья профессия заключается в ежедневном разрушении чужих жизней по четкой инструкции.

— Да… я, — ответила мама, инстинктивно пытаясь встать между дочерью и непрошеными гостями.

— Капитан юстиции Воронов. Постановление на проведение обыска и изъятие цифровых носителей по месту вашей регистрации и в подконтрольных коммерческих точках. Прошу встать, предъявить документы и мобильные телефоны. Быстро!

Лиза сидела, как парализованная. Ей казалось, что это просто нелепый сон, и вот-вот она проснется в своей просторной спальне с видом на парк и все будет в порядке. Но реальность обрушилась с беспощадной силой: один из оперативников без всякого стеснения забрал планшет Лизы с дизайнерскими набросками, упаковав его в плотный пластиковый пакет для вещдоков.

— Эй, это мое! Там только рисунки для университета! — выкрикнула Лиза, вскакивая со стула.

В ней проснулось отчаяние, смешанное с полным непониманием происходящего.