Замуж за военного

ГЛАВА 1.

В воздухе витал сложный букет ароматов: изысканный запах свежесваренного кофе смешивался с нежным шлейфом корицы и типографской краски, исходящий от новенького глянцевого журнала. Для двадцатилетней Елизаветы, с ее юношеским максимализмом, мир представал удивительно прозрачным и упорядоченным. Она была убеждена в его логичности и, что самое главное, в справедливости. Для нее существовал незыблемый закон жизни: если ты искренне стремишься к добру и любишь мир всем сердцем, то он, несомненно, ответит тебе тем же. В ее мечтах маячило будущее, наполненное столь же подлинной и взаимной любовью, как в самых трогательных фильмах.

Лиза, изящно покачивая на кончике ноги стильный кожаный лофер, расположилась у окна семейной кондитерской «Provance». Солнечные лучи, пронизывая идеально чистое стекло, играли на ее густых, шоколадного оттенка волосах. На коленях покоился планшет, на экране которого были развернуты свежие наброски будущих интерьеров. Отец Елизаветы, Олег Демидов, человек с внушительным послужным списком успешного строительного подрядчика и ресторатора, воплощал заветную мечту ее матери. Наконец-то начиналось строительство грандиозного загородного особняка, к которому предполагалась просторная веранда, переходящая в безмятежную близость соснового бора. Девушка лично занималась каждой деталью: вычерчивала планировку, подбирала роскошные ткани для обивки, вела оживленные дискуссии с прорабами, оттачивая фактуру штукатурки.

— Лизонька, пташка моя, тебе звонили из мастерской, — произнесла Елена Сергеевна, опускаясь напротив дочери.

Она пододвинула ей тарелочку с еще теплым миндальным круассаном.

В свои сорок пять Елена Сергеевна была воплощением безупречности: ухоженная, с легкой аурой фруктового парфюма и идеальной осанкой, выдающей в ней потомственную интеллигентку. Руководство кондитерской для нее было не столько бизнесом, сколько приятным увлечением.

— Сказали, что подрамники для дипломного проекта уже готовы, — продолжила мама, нежно погладив Лизу по руке. — Заберешь после пар? Или мне отправить шофера?

— Нет, мамуль, сама доеду, — Лиза одарила мать лучезарной улыбкой, отпивая щедрый глоток капучино с воздушной ванильной пенкой. — Папа сегодня к ужину будет? Он обещал посмотреть мои новые чертежи для мансарды. Там такое чудо получилось! Представь: огромные окна в пол, чтобы ночью можно было наблюдать за звездами…

Мама не успела ответить. Ее мобильный телефон, лежавший рядом с миниатюрным букетиком живых пионов, зазвонил. Елена Сергеевна взглянула на экран, и выражение ее лица изменилось. Та самая обворожительная осанка, которой Лиза втайне завидовала, вдруг стала сутулой.

— Да, дорогой, слушаю, — голос женщины дрогнул, переходя в сиплый шепот. — Подожди, медленнее, я не понимаю… Какая налоговая? Какое управление? Олег, ты шутишь? Какие обыски?! Олег! Олег, ответь мне! — из динамика донеслись монотонные гудки, напоминающие удары маленького топорика.

Женщина опустила руку с телефоном на стол. Ее взгляд, лишенный осмысленности, остановился на недопитой чашке чая. Пальцы с неудержимой силой задрожали, и фарфор, звякнув о блюдце, расплескал коричневые капли на белоснежную скатерть.

— Мамочка, а что случилось? — Лиза, забыв обо всем, перегнулась через стол, чуть не уронив планшет, который опасно накренился.

Она крепко сжала ладонь матери. В груди, глубоко под ребрами, стал разрастаться узел страха.

— Папу… папу задерживают, Лиза, — выдохнула Елена, и ее шепот прозвучал в ушах девушки как оглушительный взрыв. — Олег успел сказать, что заведено уголовное дело. Мошенничество в особо крупном размере, неуплата… Дома… дома тоже будет обыск. Нам нужно бежать. То есть… Господи, куда бежать? У нас заблокируют все. Абсолютно все счета, все карты… Это конец, Лизонька. Полный крах.

Лиза смотрела на дрожащую мать, не веря в происходящее.

— Такого не может быть… просто ошибка... Папа — честный человек, он строит школы, больницы, он в теплых отношениях с влиятельными чиновниками! Его все уважают! — пролепетала девушка.

В следующих миг стеклянная дверь кондитерской, издавая звон декоративного колокольчика, с громким стуком распахнулась. Звук сломанного фиксатора заставил вздрогнуть немногочисленных посетителей. В уютное помещение, нагло нарушая атмосферу парижского шика, вошли четверо мужчин. Их огромные ботинки и черные куртки с эмблемами создавали гнетущее впечатление. Оставив одного у входа, трое уверенно направились к столику, где в немом ужасе застыли мать и дочь.

— Демидова Елена Сергеевна? — чеканно произнес мужчина, шедший впереди.

Его глаза — холодные и пустые, выдавали человека, чья профессия заключается в ежедневном разрушении чужих жизней по четкой инструкции.

— Да… я, — ответила мама, пытаясь встать между дочерью и непрошеными гостями.

— Капитан юстиции Воронов. Постановление на проведение обыска и изъятие цифровых носителей по месту вашей регистрации и в подконтрольных коммерческих точках. Прошу встать, предъявить документы и мобильные телефоны. Быстро!

Лиза сидела, как парализованная. Ей казалось, что это просто нелепый сон, и вот-вот она проснется в любимой просторной спальне с видом на парк и все будет в порядке. Но реальность обрушилась с беспощадной силой: один из оперативников без всякого стеснения выхватил планшет Лизы с дизайнерскими набросками, упаковав прибор в плотный пластиковый пакет для вещдоков.

— Эй, это мое! Там только рисунки для университета! — выкрикнула Лиза, вскакивая со стула.

В ней проснулось отчаяние, смешанное с полным непониманием происходящего.

— Вы не имеете права! Кто вы вообще такие?!

Мужчина в маске даже не удосужился посмотреть на нее. Он просто оттеснил девушку в сторону, встав так, что бронежилет оказался между ними. Лиза ощутила себя назойливым насекомым.

— Дочка, молчи, пожалуйста, молчи… — взмолилась мама.

В глазах Елены Сергеевны впервые в жизни заблестели слезы. Она прекрасно осознавала то, чего двадцатилетняя дочь еще не могла постичь: их респектабельная жизнь разрушена. Долги, арест имущества, судебные разбирательства, конфискация, реальный тюремный срок — петля затягивалась на их шеях все туже, не оставляя воздуха даже для крика.