Замуж за зверя. Попала!

Глава 3. Вина (Адамир)

То, чего я страшился все эти года, случилось: потерял контроль над хряком и набросился на человека из общины! И на кого? На беззащитную девицу!

Чернобог меня раздери! Даже думать не хочу, что было бы, не испугайся кабан бес знает чего! Да столь сильно, что аж вернул контроль мне! Средь ночи полной луны! Да где такое раньше было видано?!

Став обратно собою, я упал на землю голяком, поднял голову и замер. Поздно… Девчушка не двигалась. Совсем. Лежала бездыханна напротив. Белая как снег. Длинная светлая коса стала алой местами, щека тоже вымазалась в крови.

Жалко стало невыносимо. Противно от себя. Ведь совсем молодая, красивая… жить бы да жить! И до того я испугался, что сам вслед за ней помирать собрался. Заорать хотел на весь лес, челом в землю уткнулся, сжал кулаки.

Что я натворил? Что натворил?! Негодяй! Аспид! Проклятый убивец! Младую душу сгубил!

Чу… Будто услышав мои мысленные причитания, девица слабо задышала, замычала вмиг порозовевшими устами.

Слава предкам! Чудо! Я почуял такое облегчение и счастье, что захотел эти самые уста расцеловать с пылу. Вовремя взял себя в руки.

Уж у такой-то писаной красавицы наверняка есть жених! А коли есть, то чего ж тогда она в лесу ночью забыла? Не время вопрошать! У неё вона… голова разбита. Не взглянуть без боли.

Бедолажка… Надобно скорей её вылечить!

Слыша слабенькие девичьи стоны, захотел успокоить добрым словом. Назвал случайно козочкой и тут же осёкся от своего голоса. С чего я стал таким ласковым? Уж не из чувства ли вины?

Взгрёб её на руки и удивился. Стройная, как берёзка, лёгкая, точно лебяжье пёрышко… Вестимо, жених у такой красоты должен быть. Или хотя бы поклонник. И от мысли этой сделалось на душе тоскливо.

Пока нёс её до дому своего, всем богам молился, дабы она очи не открыла и не увидела голым. Это ж какой срам! Хуже того будет, ежели только по пути столкнусь с родными или подружками, что её ищут. Мало ли…

Обаче* случай уберёг. Сокрушаясь, я занёс деву в дом, расположил в своей горнице наверху. Ругая себя, пустился на поиски накидки какой да снадобий. Всё ещё не мог примириться с тем, что невинную душу чуть не загубил. И духов с богами молил, чтоб дыханье у неё не перебилось, пока не вернусь.

Я принёс целый поднос трав, мазей и настоев, вытряс закрома. Собрал всё. А ещё таз воды и тряпицу, дабы рану промыть. Всё до капли готов был истратить, лишь бы её выходить.

Невольно улыбнулся, когда глянул в сторону койки. Девчушка оказалась дивно крепкая, несмотря на свой стан тонкий. Пыталась шевелиться через боль, не сдавалась страшной ране. Молодчинка!

Я придвинул таз, табурет и уселся напротив. Растущая вина в груди была столь черна, что как будто сидел с глазами закрытыми и ничего не видел. Кроме страдалицы. Я тяжко вздохнул… Хотел покаяться, хотел сказать прости… Прости дурака, милая.

Некогда было кручиниться. Сделанного, увы, не воротишь. Я засучил повыше рукава накидки и принялся лечить.

Само леченье вышло долгим и далось нелегко не только девушке... Мне тоже. От каждого её стона и крика сердце в груди горько изнывало, забывало, как биться. Я подбадривал эту девицу как мог, а она всё кричала и стенала от боли.

Даже кабаний дух испужался ещё сильнее, в самый дальний угол рассудка забился. Да и бес с ним! Одни только неурядицы доставлял этот ирод!

Я вдруг понял, что любуюсь ею, когда все травы были уже позади и оставалось лишь повязку наложить. Аккуратно обматывал головушку и украдкой гладил по волосам. Замирал, когда приоткрывались её губы, когда дрожали ресницы…

Я сказал себе: не дурей, Адимир! И поспешил скрыться из горницы, как вдруг тонкие девичьи персточки за меня ухватились. Кожа в том месте стала горячей, жилы от напряжения натянулись.

А она взяла да и сказала тихонько:

— Спа… си… бо...

Стало и приятно, и совестно в один миг. Ох, милая… было бы за что благодарить! Я едва не стал твоей погибелью!

Я от всей души вымолвил ответное спасибо. За стойкость духа и тела, за то, что вернула мне человеческий облик в полнолунную ночь своим явлением.

Это было со мной впервые! По обычаю в это время я мог только царапать деревья клыками да на весь лес визжать как поросёнок на убое.

А можа… Можа, с помощью сей девицы я сумею совладать со своим хрюкающим недугом? Сумею жить как нормальные люди?

Я хотел было выйти, но вдруг заприметил платок на полу. Видать, выпал из девицыного кармана. На белоснежной ткани вышиты васильки, такие же синие, как её очи.

Вдруг всплыло в памяти, что я уже видал прежде платок похожий. У Власия, войта* нашего. То был хороший мужик, единственный из всех не боялся ко мне в дом приходить, в злые языки не верил. Мы с ним частенько в карты иль в домино играли, мёд пили и…

Мне тут же будто дикие пчёлы за ворот залетели! Что же это… Передо мною лежала его дочь, как я раньше не понял?!

Может, потому что раньше и не пытался узнать о ней больше, чем слыхал? Лезть в чужие семьи не в моей привычке. И вот теперь жалел, что не помнил даже её имени.