Замуж за зверя. Попала!

Глава 10. Реповое пюре

Друзья, добавьте книгу в библиотеку, если вам нравится. Авторы будут очень рады пополнению рядов читателей. Любим вас!

Повздыхав немного, я собрала несколько крупных репок, промыла их и стала сверлить глазами, думая, что и как из них можно состряпать. Прикинула: а если сделать пюре, заменив этими репами картофель? Вообще не знала, что должно получиться на вкус, но у меня немного вариантов.

На улице стояло бабье лето, достаточно тепло и днём, и ночью, а печку тут топили круглый год, потому что, понятное дело, это — главная «кухонная техника». И плита, и духовка, и гриль в одном лице.

Так что, пока репы варились, я успела раскраснеться и изрядно вспотеть! Постоянно проверяла горшочек, боялась передержать.

Матушка вернулась с огорода, подивилась чистоте в доме и после пришла на запах томлённых в печи овощей. Тихонько встала позади и молча наблюдала, как я с усердием давила репу приспособлением, похожим на скалку без ручек.

Но всё же не выдержала в итоге. Спросила с ярким интересом:

— Доча, а ты чего делаешь?

Я была так увлечена своим занятием, что не раздумывая ответила:

— Пюре из репы.

— Чегось?

Совершенное непонимание в голосе матушки заставило меня спуститься с небес на славянскую землю. Ну, конечно! Что такое пюре тут с роду не знают!

— А… э… это каша, такая каша, мам. Видела, как подружка такую делала.

— Это которая?

— Да я уж не помню, давно это было…

— Ну ладно, дитятко, кашеварь как знаешь…

Она поцеловала в макушку, и я узнала этот тон. Так говорили мамочки со своими трёхлетними несмышлёнышами в общественных местах. Неужели, моя, то есть Златина мать, думала, что я фигнёй занимаюсь? Хотя я наверняка со стороны очень странно выглядела.

Она сказала что-то про квашню*, про хлеб, а я покивала со знающим лицом и с улыбкой, да и продолжила репу мять. Но краем глаза наблюдала. Достав небольшую кадку, матушка выложила содержимое на присыпанный мукой стол, налила чуть мутной воды большой ложкой из бочонка неподалёку, и начала замешивать. Это было похоже на привычную опару для теста.

— Мам? — обратилась я, аккуратно, вспомнив про цвет жидкости. — А чего это она такая?

— Кто?

— Вода. Откуда она?

— Как по обычаю, из речки отстоялась.

Я чуть не выронила на пол скалку, вымазанную в реповой массе. Вот вам и старорусская сказка! А я ещё в школе всегда удивлялась, почему это смертность в древние времена такая высокая была? А оно вон что, из речки! Микробы, мусор, песок… и это всё в еду добавляли!

Срочно надо научить их воду очищать! Вот только придумаю, как это сделать, для начала…

Задумавшись, я перестала работать скалкой. Сразу в голову полезли фантастические теории про эффект бабочки. Про то, что с прошлым играть нельзя, иначе получишь совсем другое будущее.

Не знала, что делать. Для начала, наверное, надо было разобраться, другой ли это мир или другое время. Наломаю ещё дров здесь, а маме и друзьям из современности придётся разгребать!

Ох, кажется, всё же придётся идти к ведьме Ванде в скором времени… Возможно, та и вернуть меня сможет, кто знает…

— Доча… тебе, видать, всё ж пройтись надо, — сказала матушка, напомнив о себе. — Какая-то ты днесь… вся из рук вон.

Да, рассеянная. Я и сама была согласна с этим. Только вот знал бы кто, что дело не в травме и не в кислородном голодании. И всё же я согласилась.

— Хорошо… Схожу, подышу. А ты тут как?

— Да уж управлюсь. Не впервой мне печь хлеба да варить харчи…

— Ладно… ой! Ты только моё пю… мою кашу не выбрасывай, пожалуйста.

— Да уж не выброшу, что ты.

— Спасибо!

Я подскочила к ней и, обняв за плечи чмокнула в скулистую, загоревшую в поле щёку. По-простому, по-родному, будто не первый раз, а ежедневно делала так.

Тут же осеклась от собственной мысли: как же так, Аня, а свою родную маму уже забыла, да?

Я сморщила нос и крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться. Пошагала к выходу на крыльцо, едва видя перед собой дорогу из-за влажной пелены на глазах.

— Доча, а ты, мож, зайдёшь ещё к своей бабке, как нагуляешься? Она вчера чуть не пустилась сюда прытью, как узнала про тебя. Едва её остановила. В годах уже, на твою головку разбитую вредно ей было б глядеть и переживать.

— Ага, — ответила я на автомате, лишь бы поскорее на свежем воздухе оказаться.

— Только долго у неё не засиживайся. Власий с Есением скоро с рыбалки прийти должны, пожарим карасей на обед.

Рыбу я тоже не ела. Не столько из вегетарианских убеждений, а потому, что, однажды попробовав её, вкус не оценила. И пока придумывала отговорки, чтобы не есть это, меня вдруг осенил вопрос понасущнее:

«Отлично! Теперь ещё и бабушку искать! И как она выглядит? Злата, ты совсем не помогаешь!»

Как на заказ в сознании пронеслись картинки из воспоминаний. Оказалось, бабушку звали Радоной, и искать её не надо. Дом, в котором отныне моя семья, специально отстроили на два хозяина. А двор общий. Так что, получается, бабушка за стенкой жила. Вот любили же на Руси целыми поколениями вместе жить! Так что нечего и удивляться.

Я вышла на улицу, встала у калитки, сколоченной из берёзовых досок. Подняла красное от готовки в печи лицо к солнцу. Медленно потянула носом чуть сухой, но вкусный воздух. Интересно стало, так ли хорошо дышится в здешних крупных городах, как в этой общине…

Пришлось раскрыть глаза, когда я ощутила на себе чужие взгляды. Две молодые селянки шли по прокатанной телегами дороге, переглядывались и шептались между собой о чём-то.

Невольно прислушалась и поняла — не о чём-то, а о ком-то. О Злате, обо мне.

— Её, дескать, затворник Адамир в лесу средь ночи нашёл.

— А что ж она там забыла?

— Вестимо, опять за Всеславом таскалась как собачонка… Ха-ха-ха…

— Достанется же кому-то такая гулёна!..

— Ой, да пожалей её! Ум себе отшибла знатно, небось станет теперича юродивой!