Замуж за зверя. Попала!

Глава 16. Слово на языке

Как выглядел Первак, я в общих чертах рассказала уже на ходу. Боялась, что скудных описаний может не хватить, но Адамир успокоил тремя уверенными словами — «Найдём, краса, найдём».

Эти поиски разительно отличались ото всех волонтёрских рейдов, в которых мне доводилось принимать участие раньше. В другой жизни, разбившись на маленькие группы по трое-четверо мы бродили допоздна при полной экипировке, с фонариком в одной руке, с картой и ориентировкой — в другой.

Притом мы кричали так громко, что эхо голосов остальных членов поисково-спасательного отряда иногда долетало из других концов радиуса.

В одну из таких вылазок, помнится, я надорвала голосовые связки так сильно, что пришлось идти к врачу. Неделя удалённой учёбы, потом лекарства, ингаляции, общение с мамой только с помощью записок.

Голос полностью восстановился только месяц спустя, и я смогла на собственной шкуре прочувствовать, что это такое — хотеть столько всего сказать, столько эмоций пытаться выразить голосом… А никак!

И вскоре после того, как поправилась, я отправила добрую часть своих студенческих сбережений в фонд помощи глухонемым и слабослышащим.

Моя мама ещё головой покачала, мол, эх, Аня-Аня, купила бы что-нибудь для себя! Но я знала: в душе она всегда гордилась моим стремлением помогать всем кому не лень. И часто хвалилась перед соседками, какая я у неё сердобольная альтруистка.

Я вылезла из воспоминаний о прошлом, когда вдруг начала падать, запнувшись о ползущие по земле стебли дикого вьюна.

Раздался громкий голос Адамира, я вздрогнула, замерла… И это странным образом спасло меня от столкновения с землёй. Я ощутила на своих плечах грубоватые мужские ладони. До такой степени горячие, что будто братской рубахи на мне и не было, а часть этого жара ушла от плеч к щекам. На меня в упор смотрели синие и чистые, как два Байкала, глаза Адамира…

— Боги и предки! Как же испужала ты меня, Злата. В который раз житьё моё проносишь перед очами…

— В который? — спросила я, про себя подмечая, что его руки всё ещё на мне, а мои щёки стали всё румянее.

— Во второй.

— А первый когда был?

Адамир помолчал, спешно увёл взгляд от моего лица, будто застуканный за хулиганством. Но ответил. Тихо… И с каждым словом, сказанным с трудом, его руки на моих плечах сжимались всё сильнее, но не переступали грань боли.

— Да вот… Давеча… Егда на камне твою голову увидал…

— Ты правда испугался? — Продолжала расспрашивать я, не до конца понимая зачем.

Наверное, всё ещё не хотела, чтобы руки от меня убирал. И стало так стыдно… Мы мальчика искали, а я… хотела постоять ещё так подольше, лишь бы теплом его рук насытиться. Понимая, что это неправильно, моя совесть уговорила ноги отступить на шаг.

— Ладно, странный вопрос, извини. Кто угодно испугался бы, увидев на земле девушку с разбитой головой. Давай Первака искать.

Жилы на шее Адамира дёрнулись, будто собирался ещё что-то сказать, но передумал и лишь коротко кивнул.

Мы пошли дальше, но на сей раз он попросил идти аккуратнее. И я старалась. Шла по его следам, внимательно разглядывая на земле каждую травинку и опавший листик. Контролировала собственные шаги, зачем-то следила за дыханием.

Мы всё ещё продолжали молча идти, неизвестно как далеко уже были от дома. Адамир не спешил звать Первака, а я же не хотела ему мешать.

Умом понимала: леснику лучше знать, как вести себя в лесной чаще. Ни память Златы, ни уж тем более моя, ничего о здешних краях не знала. При этом, ни на секунду мою голову не посетила мысль, что мы можем потеряться следом за мальчиком.

Адамир шагал настолько уверенно, что я просто чувствовала себя защищённой от любой напасти, откуда бы та не нагрянула. Смотрела ему в спину и… любовалась. В какой-то момент опомнилась и спросила себя — может, всё же попробовать завести разговор? Не хотелось бы, чтобы он вдруг подумал, что мне с ним скучно.

— Адамир, — обратилась я полушёпотом. — А почему бы нам его не позвать? Например: «Ау-у! Отзовись, Первак!»

— Это будет рано и зря. Я пока не чую мальчонка, только зверьё встревожим.

— Не чуешь? Это как?

От Адамира послышался странный вздох пополам с обречённостью, будто проболтался о чём-то таком, о чём никому больше не следовало знать. Я уж успела решить, что всё, с темы соскочит, а мне потом неизвестно сколько придётся голову назойливыми мыслями забивать!

Однако он продолжал поражать меня сегодня своими ответами.

— Это знаешь чему подобно, Злата? Будто слово, что на языке осталось, а вымолвиться никак не могёт. Оно мается, в башке мечется, да мает тебя заодно, покамест не вылетит из устов. Было у тебя?

— Да. Предчувствие или что-то вроде.

— Вот.

— А как ты понимаешь, вылетит ли это слово или останется?

— Я и не ведаю. Иду, что старец, наощупь, в потёмках. По звуку, по троганью да по запаху.

Ого, вот оно что! Я даже радовалась, что Адамир всё ещё шёл впереди и не видел, как приоткрылся мой рот от удивления. Кто бы мог подумать, что у него столь хорошо развиты органы чувств! Уж не значило ли это, что он какой-нибудь удалой богатырь, местный супергерой? А шрамы его остались после многочисленных подвигов…

Это бы много чего объяснило!

Щёки расцвели дикими маками, когда до меня вдруг дошло — чисто теоретически, Адамир и меня мог видеть, слышать и чувствовать по-другому. Чуть более… глубоко.

— Притихла ты, девица, что-то, — заметил он, слегка повернув ко мне голову. — Испугал тебя рассказ мой?

— Нет-нет, всё нормально. Сказка про Машеньку и Медведя вспомнилась. «Высоко сижу, далеко гляжу. Не садись на пенёк, не ешь пирожок…»

Адамир усмехнулся.

— Про медведя, значится? Не слыхал такой.

— Если хочешь, расскажу как-нибудь потом.

— А чего мне вдруг не хотеть? Сказки и былины — это милое дело.

— Значит, договорились… Ой!

Я всё ещё глядела под ноги, чтобы не запнуться, и увлеклась болтовнёй. Поэтому не сразу заметила, что Адамир остановился, и врезалась носом в его рельефную спину. Как неловко…