Замуж за зверя. Попала!

Глава 18. Приглашение

Когда мы слаженно достали Первака из оврага, тут же стало ясно, куда подевались все собранные ягоды. Его пальцы и лицо пестрили от засохших пятен малинового сока. Я бы рассмеялась от умиления, если бы момент не был таким серьёзным и напряжённым.

Мальчишка немного посидел на твёрдой земле, выравнивая дыхание, приходя в себя. А потом, всхлипывая, рассказал, что случилось.

Дело было так: он собирал ягоды и, решив доказать себе, что уже взрослый, зашёл дальше в лес, чем обычно.

Долго бродил, заблудился, проголодался, съел все ягоды, а лукошко у того огромного поваленного дерева бросил, чтобы легче было через него перелезть. Несколько ягод отложил в карман, но какие-то из них выпали, когда бродил по поляне. А потом набрёл на овраг и свалился туда.

И что удивительно, больше всего мальчишка боялся, что мамка заругает его за непослушание или за то, что слопал ягоды. Не холода, не голода и не зверей, а мамку!

Только лишь бросив на него один взгляд, Адамир как-то очень уверенно сказал, что Первак зашибся при падении и вымотался из-за случившегося, но будет жив здоров. Главное, первое время дать себе восстановиться. Поэтому он и понёс мальчика на спине.

Как же до абсурдного хотелось, чтобы Адамир понёс меня… Ну ничего, придёт ещё моя очередь. Залезу и не слезу с него больше до конца этой жизни…

Так, всё, стоп. Надо в срочном порядке брать себя в руки, а то птицы на весь лес засмеют и от этого смеха повалятся с веток!

Обрадованные тем, что всё более-менее хорошо разрешилось, обратно мы дружно решили возвращаться другой проторённой тропой, прямиком к домику лесничего. Подальше от больших препятствий.

Поначалу Первак угрюмо сопел, но на полпути, ощутив себя в безопасности, явно расслабился и принялся эмоционально болтать о себе, о Живде и о том, как нисколько не боялся, молился богам и верил, что всё обойдётся. Адамир ему бодро отвечал, успокаивал да делился своими байками о лесных похождениях.

Я улыбалась и внимательно вслушивалась. Потому что мне правда было интересно, а ещё надеялась из разговора узнать что-нибудь о здешнем укладе жизни.

Оказывается некий Барыш, друг Первака, недавно стал старшим братом, и его родители на днях собирались затеять гуляние на всю общину в честь новорождённой дочери.

— Златка, ты же придёшь? — спросил Первак, с надеждой глядя на меня во все глаза с высоты роста Адамира.

А я что? Я не могла отказать ребёнку, недавно пережившему такое страшное приключение. К тому же, отец как староста точно там будет. Значит, должны быть и мы с матушкой и братьями.

— Приду, куда я денусь.

— А ты, дядь?

— Я? — удивлённо переспросил Адамир. — Чего ж мне там делать?

— Плясать, песни петь, пироги есть, — ответил Первак весело. — Я Барышу скажу, что ты меня вытащил с ямы, он радый будет тебя пригласить. Приходи, дядь.

— Не знаю, малец, из меня плясун неважный, да и певун тож.

Я понимала — Адамир сомневался, потому что не хотел смущать своим присутствием на празднике других людей из общины. Он там будет чужой среди своих… Но не для меня! Остальные пусть как хотят, а я уже настроилась, что мы с Адамиром почти молодожёны!

— Я буду танцевать! — Сказала вдруг и сама себе удивилась. Но поздно уже было брать слова назад. Адамир явно заинтересовался, а Первак повеселел ещё больше. — Да, точно… И, может быть, петь. А ты посмотреть приходи. Договорились?

Это что ещё за новости? Я в своей-то жизни не помню, когда последний раз в клуб или на дискотеку ходила… А тут с чего-то возомнила себя лучшей танцовщицей всея Руси! Ну как так можно мозги растерять из-за мужика?! Стыдно должно быть!

Но стыдно не было, было волнительно и приятно, потому что это убедило Адамира.

Он покачал головой и рассмеялся. Смерил меня таким тёплым взглядом, что, как будто поникшие от осени цветы заново распустились и к нему потянулись.

Эх, хотела бы и я одним из этих цветочков быть…

— Ну коль зовёшь, толь приду, милая.

Милая... Я покраснела, а про себя подумала, что теперь надо поучиться хороводы красиво водить... Значит, надо будет с подружками танцы аккуратно обсудить.

Скоро Первак устал болтать и заснул прямо на спине Адамира, о чём тот как-то сразу понял не глядя, потому что зашагал ещё аккуратнее и заговорил ещё тише.

— Поведаешь, что тебя тревожит, девица?

— О чём ты? — спросила я в ответ, хотя уже предчувствовала, в какую сторону пойдёт разговор. Сердце чаще забилось.

— Сперва рассудил, что ты переживаешь за мальчонку, поэтому в думах вся. А сейчас он здеся, целёхонек. Гляжу на тебя и понимаю, что не в том причина.

— Да… Не в том…

— А в чём тогда ж? Ты не боись, как есть дай знать, всё решим.

Я вздохнула, стыдясь посмотреть ему в глаза. Не каждый день просишь взрослого серьёзного мужчину взять тебя в жёны, чтобы любвеобильного дурачка от себя отвадить.

Но делать было нечего, сама же хотела весь день об этом с ним поговорить. А заодно и узнать, какая ему самому выгода.

— Адамир… Ты меня только правильно пойми… Я хотела поговорить о том, о чём ты тогда с отцом спорил… про меня…

Он вдруг остановился. Резко, я аж не ожидала, но так, что крепкий сон Первака не встревожился.

Посмотрел себе под ноги странным взглядом. Мне стало неловко, поэтому я тоже остановилась и начала терпеливо ждать, пока он пошевелится и скажет хотя бы словечко.

А спустя мгновение, что показалось мне ужасно долгим, Адамир наконец кивнул чему-то в своих мыслях и ответил:

— Я в тот вечер много рассуждал о споре с твоим тятькою… И вот, к чему пришёл… Прав он во всём. Известно, что ты, Злата, молодая, красивая. Тебе нужен такой же ладный жених, а не старый сыч. Прости, про женитьбу брякнул не подумавши, шибко в себя поверил там, где не следовало. Так что не кручинься, козочка, не буду неволить тебя своими узами брачными. Можешь дальше скакать на здоровье.

Я побледнела и чуть не прижалась к смолистой сосне спиной от услышанного. Передумал? Ну здрасьте приехали!