Замужем за Горынычем. Дело №1: о муже-призраке

Дело №1: о муже-призраке

Понедельник в агентстве «Последний шанс» начался с того, что взорвалась кофеварка. Не в переносном смысле, а в самом прямом, с копотью по стенам и ошмётками гущи по всей комнате.

– Забава, – Анастасия Горынская сидела за столом и не поднимала головы от документов, – это уже третья за месяц.

– Кар-вёртая, – поправил ворон по кличке Кодекс с верхней полки, где он обычно восседал между Гражданским уложением Нави и справочником «Права нежити в сфере ЖКХ».

– Она сама взорвалась! – Забава отряхивала руки от гари, и на её лице читался неприкрытый детский восторг. – Я хотела сварить кофе покрепче. Добавила щепотку заклинания бодрости. Не получилось, но ведь если в другой раз…

– Щепотку?! – Анастасия всё-таки подняла голову от бумаг и посмотрела прямо на Забаву, может смышлёную девочку не зря попросили покинуть Городской Ведьмин Круг.

– Может, две. Может, три с половиной. Анастасия Олеговна, я не считала, я торопилась!

«Пять лет назад я представляла себе адвокатскую контору немного иначе, – подумала Анастасия, глядя, как помощница пытается отскрести гущу шваброй, зачарованной специально для таких случаев. – Строгий кабинет, дорогой паркет, ни одной взорвавшейся техники. А получила ведьму-недоучку, говорящую птицу с моральным превосходством и мужа, состоящего из трёх голов и одного огромного нежелания разводиться».

Горынская поправила очки и вернулась к бумагам. За окном моросил мелкий осенний дождь, напоминая всем, что лето кончилось, и хорошего настроения тоже больше не завезут.

Серебряный трёхглавый змей, свернувшийся кольцом броши на лацкане пиджака на мгновение стал прохладным. Анастасия знала эту привычку украшения: так оно реагировало, когда муж думал о ней слишком настойчиво. Горынская не глядя постучала по броши пальцем, будто отчитывая непослушного питомца.

«Не сейчас, Горан. У меня понедельник, и он уже пытается меня доконать без твоей помощи».

Колокольчик над дверью тревожно звякнул, и в приёмную вошла женщина лет пятидесяти с лицом человека, который забыл, что такое нормальный сон, примерно тогда же, когда мода на нормальный сон вышла из моды.

– Мне нужен адвокат, – сказала она сразу, ещё не сняв мокрый плащ. – Мне сказали, вы берётесь за невозможно сложные дела.

– Это наш профиль, – Анастасия указала на кресло для посетителей. – Присаживайтесь. Забава, чаю нашей гостье. Только без бодрящих добавок, будь добра.

– Обижаете, – буркнула молодая ведьмочка, но пошла ставить чайник вручную, в её понимании как в каменном веке, откуда, в её же понимании, была родом тридцатишестилетняя начальница.

Анастасия проводила взглядом помощницу и мельком глянула на часы. Половина десятого, а она уже успела разрулить взрыв бытовой техники, выпить половину утреннего кофе и мысленно отчитать мужа за то, что он ещё даже не появлялся.

«Продуктивное утро. Правда, продуктивное оно по меркам моей жизни, а не по меркам нормальных людей. Нормальные люди, наверное, просто пьют кофе и не разговаривают с брошками».

Кабинет агентства выглядел как компромисс между строгой юридической конторой и филиалом кунсткамеры: стеллажи с томами магического права соседствовали с полкой амулетов, конфискованных у особо изобретательных клиентов, а на подоконнике в трёхлитровой банке дремал маленький домовой, взятый на попечение до окончания бракоразводного процесса его прежних хозяев.

Женщина представилась Валентиной Ивановной и минуты полторы просто дышала, прежде чем заговорить. Анастасия ждала терпеливо, в своей работе она давно усвоила, что клиенты агентства редко приходят с простыми историями, и ещё реже способны рассказать их с первой попытки.

– Мой муж умер, – начала Валентина Ивановна.

– Соболезную.

– Не надо соболезновать, – женщина махнула рукой так резко, что чуть не смахнула со стола вазочку с печеньем, которую Кодекс тут же обиженно подвинул подальше клювом. – Соболезновать надо было три года назад, когда он умер. А сейчас у меня другая проблема. Он не съехал.

Анастасия отложила ручку.

– В каком смысле не съехал?

– В буквальном! – Валентина Ивановна всплеснула руками. – Живёт в моей квартире! Как призрак! Переставляет мебель по ночам. Пугает моих кавалеров так, что они потом обходят наш подъезд по соседней улице. Смотрит телевизор круглыми сутками и не платит за электричество ни копейки. А главное, пьёт чай из моей любимой чашки! Ему, покойнику, чай не нужен вообще, а чашку таскает? И вот как это понимать?

Забава за спиной клиентки вскинула руку, как отличница, которой не терпится ответить у доски.

– У нас будет дело о призраке?! А он страшный? Я ещё ни разу не видела призраков. Но много читала о них! А с ним можно поговорить? А он умеет вселяться в кофеварку? То вдруг у нас тут тоже призрак?

– Забава.

– Молчу.

– Надеюсь. – Анастасия повернулась обратно к клиентке, доставая чистый бланк. – Как звали вашего покойного мужа?

– Сергей. Сергей Матвеевич Быков. При жизни обаятельный лентяй, но с работой, а после смерти обаятельный лентяй с гибким графиком. Всё время дома.

– А доказательства у вас есть? – уточнила Анастасия, зная по опыту, что клиенты в подобном состоянии способны спутать реального призрака с обычным сквозняком или собственным нежеланием отпускать прошлое.

– Доказательства?! – Валентина Ивановна полезла в сумку и вытащила телефон. – Да у меня видео есть! Вот, смотрите, – на экране призрачный Сергей Матвеевич невозмутимо переключал каналы пультом, который висел в воздухе сам по себе. – А вот тут он двигает кресло, потому что ему, видите ли, свет от окна мешает смотреть телевизор. Покойнику! Свет! Мешает!

– Убедительно, – согласилась Анастасия, делая пометку в блокноте. – А кавалеры, о которых вы упомянули?

– Трое, – Валентина Ивановна печально загнула три пальца. – Первого он напугал портретом, который начал разговаривать человеческим голосом. Второй увидел, как сама собой открывается дверь холодильника ровно в тот момент, когда он собирался поцеловать меня на кухне. Третий просто почувствовал, что в квартире кто-то есть, и убежал без объяснений. Потом по телефону сообщил, что у него интуиция и ему нужно было уйти.