Замужем за Горынычем. Дело №2: о бывшей жене-ведьме

Дело №2: о бывшей жене-ведьме

Новый день в агентстве «Последний шанс» начался спокойно, что само по себе показалось Анастасии подозрительным. Новая кофеварка прилежно исполняла работу. Забава не взрывала ничего третий день подряд. Даже дождь за окном моросил так незаметно, будто извинялся за понедельник.

– Не нравится мне эта тишина, – Анастасия тяжело вздохнула, разбирая утреннюю почту.

– Кар-накаркиваешь, – отозвался Кодекс с полки, не отрываясь от толстого фолианта в кожаном переплёте.

– Я не суеверна.

–Кар-нда? – дотошная птица смотрела с удивлением, будто припоминая, всех чёрных кошек, что пришлось обходить Горынской, если предвестники несчастий умудрялись перебегать ей дорогу.

–Это другое, – невозмутимо парировала Анастасия.

Колокольчик над входной дверью звякнул, и в приёмную вошёл мужчина лет тридцати пяти. Довольно симпатичный, судя по всему, при иных жизненных обстоятельствах вполне уверенный в себе. Но сейчас явно пришибленный жизнью. Ничего странного, когда всё хорошо, в агентство «Последний шанс» не идут. Одна рука у мужчины была замотана в бинт, из-под которого пробивалось что-то подозрительно зеленоватое и чешуйчатое.

– Мне сказали, вы берётесь за странные дела, – начал он, осторожно присаживаясь в кресло для посетителей. Ни тебе здравствуйте, ни тебе имени.

– Добрый день! Это наш профиль, – Анастасия указала на чай, который Забава уже принесла, не дожидаясь просьбы начальницы. – Расскажите, что случилось с вашей рукой.

– Чешуя, – мужчина вздохнул. С таким видом обычно люди признаются в вещах, которые звучат безумно даже для них самих. – У меня появляется чешуя. Точнее, не только у меня. У моих девушек. Каждая, с кем я начинаю встречаться, рано или поздно покрывается чешуёй в самых неожиданных местах. Обычно на плечах, но один раз на лице было. Вот это жутко.

Забава, до этого разливавшая чай, застыла с чайником в руке.

– Чешуёй? Прямо настоящей? Змеиной?

– А на что похоже? – мужчина кивнул на собственную забинтованную руку.

– Как вас зовут? – Анастасия уже доставала чистый бланк.

– Виктор Чадов.

– И давно это происходит, Виктор?

– Два года. С тех пор, как я развёлся.

– С кем? – уточнила Анастасия, хотя уже подозревала ответ по одному только тону, каким мужчина произнёс слово «развёлся». Так говорят о непростых семейных отношениях и других взрывоопасных веществах.

–С Агатой, – Виктор поморщился. – Моя бывшая жена... ведьма. Практикующая. Не то чтобы злая, но сильно обидчивая. Слово поперёк сказать было нельзя. И очень талантливая, к сожалению для меня. Я уверен, что это она.

«Ну конечно, – подумала Анастасия. – Ведьма-жена, снабжающая новых пассий бывшего мужа рептильей эстетикой».

– Вы разговаривали с женой? – спросила она вслух. – Просили снять чары?

– Агата говорит, что знать не знает ни про какую чешую, – Виктор развёл руками, отчего бинт на предплечье чуть сполз, обнажив ещё пару блестящих чешуек. – Хотя закономерность слишком очевидная, чтобы быть простым совпадением. Каждый раз, когда я начинаю с кем-то встречаться. Ну от силы недели две проходит. И всё, здравствуй, чешуя.

– Значит, будем доказывать закономерность, – Анастасия сделала пометку в блокноте. –Кодекс, что говорит закон о бытовых порчах, наведённых на третьих лиц из ревности?

Ворон встрепенулся, отложил фолиант и, спрыгнув с полки, приземлился на спинку кресла Горынской.

–Кар-тья карцать ктри, – прокричал всезнающий ворон.

Анастасия нашла в книге нужную страницу. Несанкционированное магическое воздействие на третьих лиц, не являющихся стороной конфликта.

– Основание для иска, если доказана системность и мотив. – Анастасия побарабанила пальцами по столу.

– За два года пять девушек. Мотив, полагаю, видно невооруженным глазом. Да и способности для вреда имеются, – Виктор шумно отпил из кружки.

Анастасии не нравились мужчины, которым не совестно было таскаться по судам и писать иски на бывших жён. Но клиентов ведь не выбирают. Да и относительно безобидная чешуя может стать чем-то пострашнее.

– Виктор, вы сможете назвать имена пострадавших? Нам понадобятся их показания.

– Смогу, – Виктор помрачнел. – Правда, не все из них горят желанием новой встречи со мной. У одной до сих пор на плече след остался, как родинка, только очень большая и очень чешуйчатая.

– Я сама с ними свяжусь, – заверила Анастасия. – Оставьте их контакты.

Виктор ушёл, оставив на столе визитку и список из четырёх девушек и их именами. От пятой барышни осталось только имя, после расставания она сменила и телефон, и страну проживания.

Запах тревоги, смешанный с чем-то травяным, повис в воздухе. Должно быть это был остаточный эффект заклинания бывшей жены. Что это? Злонамеренная порча?

– Ведьма-бывшая, – протянула Забава, убирая чашки. – Звучит устрашающи. Неужели все браки с ведьмами плохо заканчиваются?

Анастасия потёрла переносицу.

– Думаю, что нет. Просто некоторые заканчиваются тише, чем другие. А некоторые даже не начинаются.

Горынская бросила взгляд на Кодекса. Ворон снова взгромоздился на полку и уткнулся в фолиант с прежним усердием. За последние недели птица повадилась засиживаться над архивом допоздна. И не как обычно, для дела, а будто искал что-то своё, личное.

– Что ты там всё читаешь? – спросила Анастасия. – Третий день с этой книгой не расстаёшься.

– Кар-хив, – коротко ответил Кодекс, не поднимая головы.

– По какому делу?

– Кар-зным, – ворон замялся перед ответом, что для существа, обычно отвечавшего чётко и по делу, было настолько нетипично, что Анастасия невольно улыбнулась.

– Мог бы чаще радовать нас человеческим обличьем, – заметила Горынская.

– Кра-пусти.

Забава подтащила стул-стремянку к шкафу и забралась, с любопытством заглядывая в раскрытые страницы, которые читал ворон.

–О, это же опись навьих архивов! – обрадовалась ведьмочка. – Я как раз хотела покопаться в старых делах о семейных проклятиях, вдруг найду что-то полезное для дела Виктора.