Занимательная электроника с Ильей Борисовичем

Глава 24. Спасательная операция (6)

Когда Илья продрал глаза, солнце уже было в самом зените.

Снаружи кипела жизнь. Кто-то таскал мусор из недавно снесённых домов — тех, что давно уже нельзя было восстановить. Из развалин вытаскивали всё, что ещё могло пригодиться: обломки мебели, доски, ведра, куски проволоки. Женщины сортировали вещи, дети бегали между кучами кирпича. Никто не говорил о прошлом — всем было чем заняться.

Кто-то ругался, пытаясь протащить двери через узкий коридор. Кто-то колотил молотком по старым рамам в попытках вытащить целое стекло. А кто-то помогал новеньким — приносили инвалидную коляску, детскую кроватку, одежду.

С каждым днём поселение становилось больше, шумнее, живее. И всё же, в этом оживлении чувствовалась странная усталость — будто каждый понимал, что любое утро может стать последним. Илья знал: спасённые, прибывшие сегодня, — живое напоминание об этом.

За электрической оградой по-прежнему бродила смерть. Просто теперь она стояла чуть дальше — на расстоянии проволоки и радиосигнала.

По-хорошему, стоило бы организовать здесь свой госпиталь. Не каждый же раз идти в убежище, чтобы выпить просроченных таблеток. Убежище производило немного лекарств — антибиотики, антисептики, обезболивающие, но на всех их катастрофически не хватало.

— В самый разгар пиздеца людей запустили больше, намного больше, чем было в списках, — как-то рассказала Наташа. — Да и потом наш бравый капитан не мог пройти мимо попавших в беду.

Она тогда сказала это без укора, просто как факт. Илья вспомнил её голос — спокойный, будто говорила о погоде, а не о перегруженном убежище, где на десятерых одна койка и две дозы морфина.

Теперь Илья стоял у ворот, наблюдая, как эта группа спасённых осторожно проходит в кафетерий, где тётушка с круглым лицом наготовила оладушек с молоком. Откуда они привели козу… Илья Борисович так и не понял. Да и не спрашивал — просто стоял и смотрел, как новоприбывшие рассаживаются по местам.

Кто-то плакал, тихо, почти беззвучно; кто-то держался за руки так крепко, словно ещё шаг — и их разорвут; кто-то просто сидел, оцепенев, всё ещё ожидая подвоха от мира, который до этого подбрасывал только боль.

— Вон там поставь, — Саша указал бойцам, где разбить временные палатки. Голос у него был севший, будто скрипевший изнутри. Глаза — красные от бессонницы, но в движениях сохранялась та самая уверенность, которая всегда заставляла людей чувствовать себя чуть спокойнее.

— Ты спал хоть? — спросил Илья, подходя ближе.
— Минут двадцать. В позе трупа.
— О, — усмехнулся Илья. — Значит, занимался йогой. Много поз знаешь?

Саша усмехнулся, чуть качнув головой.
— Ладно, потом будешь острить. Сейчас стоит всех зарегистрировать, проверить, распределить…
— Со мной вы не были так строги, капитан~, — протянул Илья, изобразив самое невинное лицо, на какое был способен.
— О-о-о-о, — многозначительно протянул парень. — Ты у нас особый случай.

Он развернулся к очередной семье, и его голос стал спокойным, мягким, почти врачебным. Илья смотрел на это и чувствовал странное тепло — будто в груди кто-то зажёг лампу, которая давно не горела.

“Вот что значит, пройти вместе через смерть?”

Пока Саша занимался беженцами, Илья решил пройтись по приюту — проверить кровати, стены, возможные щели, убедиться, что всё безопасно. Что проводка не вспыхнет в любой момент, унося за собой деревянные стены и людей в них.

Но один из детей, светловолосый мальчик лет семи, шагал за ним буквально наступая на пятки.

Илья остановился и повернулся к нему.
— Виновен, — улыбнулся. — Очень плохой пример, не повторяй. Машины — это зло. Я — тоже зло. Комбо.

Мальчик серьёзно покачал головой.
— А мне мама сказала, что ты нас тогда спас. Что увёл зомби.

— Мама ошибается, — Илья неловко почесал затылок. — Я просто… слишком громкий и немного сумасшедший.

Он хотел добавить ещё что-то… но вдруг понял, что мальчик улыбался. Без страха. Настояще.

Илья замолчал.

— Какой очаровательный малыш, — хмыкнул знакомый голос за спиной.

— Наташа! — Илья обернулся так резко, будто кто-то выстрелил. — Как же я рад тебя видеть.

Нужно было всего лишь провести ночь вне дома, на лезвии ножа, и вот — от всей прежней неловкости не осталось даже обугленного следа. Живые люди, оказывается, работают лучше любого анестетика. Даже если и неделю назад ты пытался им признаваться в любви.

— Выглядишь херово, — улыбнулась она, быстро скользнув взглядом по его растрепанной чумазой одежде и поцарапанному лицу. — Хотя… всё не настолько Он фыркнул.

Мда. Как его тогда, всего в мазуте, пыли и с выражением «я точно не заразный» вообще пустили в бункер — до сих пор загадка. «Наверное, даже сквозь слой грязи моё упрямое обаяние пробивалось», — успокоил себя он тогда. И сейчас.

— Приму за комплимент, — Илья усмехнулся, облокачиваясь на стену. — Ты чего здесь? Соскучилась по мне?

— Решила проверить, сколько частей от вас оторвали зомби, — спокойно ответила Наташа, но уголки губ дрогнули. Она чуть сдвинула волосы с лица, и солнечный луч скользнул по её щеке, зацепившись на ресницах.

— И каков диагноз?
— В целом ты цел. Но выглядит так, будто пора на профилактику, — она чуть приблизилась, словно хотела рассмотреть синяк у него на шее. — Пока вас всех не было… Я подумала… мне, наверное, нравится здесь.
— Здесь? Среди гари и кучи металлолома?
— На поверхности, — поправила она. — В компании друзей… ну и всяких чокнутых инженеров.

Он тихо хмыкнул, а взгляд стал мягче.

— Это намёк, что стоит чаще выбираться наружу?
— Это намёк, что я не против, если ты составишь компанию, — сказала Наташа, и в голосе её прозвучала улыбка, тёплая, почти домашняя.

На секунду между ними повисла тишина совсем другого рода — не неловкая, не пустая. Напротив: насыщенная, живая. Словно мир на мгновение перестал гудеть от тревог и просто дал им возможность постоять рядом.