Занимательное ботоводство

Моральное бессилие

Максим Филатов мог и даже гордился собой. Вся их группа без исключений уложилась и сдала курсовую работу. Они не только успели, но и даже сделали это с некоторым запасом по времени. Несмотря на подозрительность, переходящую в предвзятость.

— Они должны тебе проставиться за это! — сказал ему голос рядом, сообщая, что гордится Максим неправильно. — Обязаны!

— Почему?

— Ты их всех спас от отчисления!

— Не думаю. Я просто помог им. Направил в нужное русло. Это бы произошло и без меня, только ребятам было бы сложнее.

Вообще-то в таких ситуациях Максим обычно молчал. Не понимают — ну и ладно. Зачем попусту спорить. Но в данном случае ему хотелось, чтобы его поняли.

— Но зачем?

Ответ пришлось искать довольно долго. Только на следующий день, утром он пришёл к Максиму и сразу же был озвучен спутнице:

— Затем, что если не менять мир вокруг к лучшему — он изменит тебя к худшему.

Эта фраза показалась ему очень хорошей. В меру остроумной, в меру глубокой. Что называется, «со смыслом», но без всякой иронии.

Максиму Филатову казалось, что она станет тем самым последним камешком, после которого начнётся обвал. Не буквальный, обвал в мировосприятии. Он надеялся, что эти слова, вкупе с удачным примером, наконец-то позволят донести мысль, показать её правдивость и искренность.

Но на него лишь странно посмотрели. Как на человека, который несёт абсолютную чушь. Как на ребёнка, без устали повторяющего очевиднейшую глупость. И тогда ему была сказана тоже искренняя фраза:

— Чего ты так рвёшся всем помогать? Всем не поможешь! Людей в мире океан, а ты в нём лишь капля. Займись настоящим делом, а не выручай утопающих.

— Настоящим?!

— Твоя эта помощь — позёрство. Громкие слова. Ты себя героем возомнил, что ли?

Она выразительно фыркнула, нисколько не сомневаясь в своей правоте. И в этот же самый момент что-то неразличимо крошечное в Максиме Филатове не сломалось, не исчезло, но покинуло положенное место, из-за чего он весь пришёл в какой-то раздрай и смятение.

***

— Ты уверен? Ничего такого не вижу…

Фиона на глазах собравшихся друзей крутила в руках золотую монету, подставляя те или иные её части под лучи солнца. Точнее, заявилось, что это — обычная золотая монета. Её притащил с весьма обеспокоенным видом Горчер. Он же поделился, что тут не так:

— Конечно, не видишь! При мне сличали её размеры и вес — всё идеально! Но по составу — это сплав меди и никеля. Золота там тоненький слой.

Жрица демонстративно царапнула ноготком поверхность — монета нисколько не поддалась. Если это был некий «верхний слой», под которым пряталась медь, нанесли его достаточно толково, чтобы без оборудования ничего не вышло.

— Нашёл! — безрадостно возвестил Фалайз, возвращаясь в игру. — Заклинание «Поиск золота».

Не спрашивая разрешения, он, не слишком довольный моментом, принялся копить ману — её требовалось совсем чуть-чуть, ну что могло пойти не так? Вместо ожидаемых искорок или чего-то такого в руках дикого мага появился снежный шарик. Как будто кто-то слепил очень плотный снежок, а затем заключил его в сувенирный шар. Все окружающие резко сделали шаг назад.

— Чего… — только и успел спросить Фалайз.

Шар взорвался, превратив участок вокруг него в одну сплошную метель. Впрочем, закончилось всё крайне быстро. Осевший снег растаял за считанные секунды. Промокший до нитки, дикий маг угрюмо сдул с носа снежинку.

— Искал золото, а нашёл… — отметил Тукан, мнгновенно теряясь интерес к своей же шутке. — Так что там с этой монетой?

— Если это и вправду подделка — будет вой, — словно рассказывая страшную сказку, поведал Горчер. — Монетный двор Дамбурга давно уже тонет в г…

— Скандалах, — подсказала Фиона не без раздражения в голосе.

— Да, мда. Этот вполне может стать последним.

— Все монеты в игре делают в одном городе, в Ганзе? — удивился Фалайз. — Там же вроде разные эти, как их, — он потыкал в монету пальцем, — аверсы и реверсы!

— В Дамбурге делают заготовки, понятно? Именно там определяют, сколько чего в медяке, серебряном и золотом. Фактическую стоимость монеты, короче, — поделился познаниями торговец. — Потом их рассылают по монетным дворам гильдий, стран или кланов. Там уже наносится всё остальное в зависимости от предпочтений — главное, чтобы подходящий пресс был. Прессы, кстати, тоже в Дамбурге делают.

— Ловко это они там! — фыркнул без всякого восторга крестоносец.

— Благодаря этому мы можем расплачиваться деньгами из Амбваланга в Ноксе, не думая ни о каких курсах, — добавила жрица, тоном намекая, что так было не всегда.

На релизе ситуация обстояла прямо противоположным образом. Государства ботов обладали своими валютами кто во что горазд. Например, в том же Амбваланге имели хождение железные и стальные квадратики, а в соседней Фрасции принимали только серебряные монеты различных номиналов. Были варианты с бумагой, векселями, чеками и, конечно же, ракушками.

Игроки сломали эту систему за считанные недели: постепенно привели к единой валюте весь мир, и это было одним из немногих примеров положительных изменений того периода. Постепенно новая монетарная система устоялась и стала настолько всеобщей, что ею волей-неволей пользовались даже монстры. Ещё можно было отыскать тайники со старыми деньгами, но это уже было скорее полем деятельности нумизматов.

Поддельные монеты появлялись постоянно. Но не настолько качественные, как та, что показал Горчер. Большую их часть удавалось отсечь даже не самыми точными весами. Эту же монету отличить от настоящей было возможно только разрезав напополам.

— Очень плохой знак, — возвращая подделку торговцу, отметила жрица. — Нас это коснётся не сразу. Но…

— Много кто захочет штамповать и печатать свои денежки, — вклинился Тукан. — Лично я бы им не доверял уже хотя бы из-за наличия такого вот энтузиазма. Нормальному человеку эти курсы обмена не нужны!