Занимательное ботоводство

Вопрос веры

— Знаешь, а меня снова взяли на работу, — не скрывая самодовольства, похвастался Игорь Тукановский.

Ответа не последовало. Игорь это истолковал как скепсис.

— Да, опять хирургия, опять сволочные условия. — Он невесело улыбнулся. — Хех, условия существования на рабочем месте.

Если ему и сопереживали, то абсолютно молча.

— Уверяют, конечно же, что у них-то получше будет. — Помолчав немного, Игорь принялся рассуждать: — Но я так думаю: если у них якобы и вправду лучше, то откуда они знают, как оно — «хуже»?

Монологу не мешали.

— Начальник — мужик хороший, понимающий. Наш человек. Если б я не разговаривал с Павлом Сергеевичем недавно, подумал бы, что он ради меня закончил преподавать в меде и сделал пластическую операцию. Хех.

На шутку не отреагировали.

— Яна довольна, как слон. Считает, что это её победа. Вон даже отпустила к тебе. — Помолчав немного, Игорь пояснил сказанное: — Она не то чтобы против наших встреч, просто считает, что их неплохо бы ограничивать.

Возмущений или возражений на эту идею не последовало.

— Странная она. Говорит, я не умею отпускать. А почему должен уметь? — Он посмотрел на серое небо, не прекращая говорить. — Этому где-то учат или что, или как? Кто вообще умеет отпускать? Что за бред…

Лишь молчание стало ответом на эти сказанные в сердцах восклицания.

— Я не требую, чтобы Яна меня понимала. Её точка зрения — лучше. Правильнее. Здоровее. Только она не моя. Не наша, да, братец?

Могила Вячеслава Тукановского, слегка припорошенная утренней изморозью, безмолвствовала. Лишь остатки осенней травы покачивались на ветру, из-за чего создавалось впечатление, будто на практически пустом кладбище кто-то безостановочно перешёптывался.

***

— Не знаю, что меня веселит больше: ты в роли полководца, — Разочарослав выдержал драматической длины паузу, — или это твоё, с позволения сказать, войско.

— Ты тоже далеко не Буцефал, знаешь ли, — огрызнулся восседающий на нём Тукан.

Делал он это с максимально возможным в данной ситуации гордым видом. То есть выглядел примерно как ребёнок, привезённый на лето в деревню, который привязал к торсу тазик и оседлал, пока дед не видит, козлы.

— Какой Македонский — такой и Буцефал, — язвительно заметил демонический конь. — И вообще, давай меняться. Я — существо разумное, буквально интеллект. Ну а ты… — ещё одна полная драматизма пауза. — Для подставки сгодишься, короче.

Про подставку это было абсолютно верное замечание. Конь требовался крестоносцу отнюдь не для перемещения и уж точно не для лихих кавалерийских набегов, а всего-навсего для точки обзора. Обозревать требовалось собранную на борьбу со Стражем поляны армию. И насчёт неё замечание Разочарослава тоже оказалось на удивление точным.

Общими усилиями стремительно растущего населения Гадюкина, квестовые цепочки нежити и гоблинов подвели к их логическому финалу. Каждая фракция, дабы укрепить свою доминацию в долине, требовала убрать с доски Стража поляны. Способы решения проблемы бессмертия монстра предлагались разные по форме, но одинаковые по смыслу: ослабить тварь и изгнать её туда, откуда она явилась.

У Некрополиса для этого был посох «Длань Немёртвого», добытый Калитой. Гоблины же, при активном содействии Тукана, Оулле и ещё целой бригады рахетийских дезертиров, отыскали «Чёрную стрелу», оказавшуюся скорее ржавым гвоздём, и, что более важно, — рог «Весенние слёзы».

Последний был, пожалуй, самым важным из всего списка артефактов. Дело в том, что Фистандантилус Немёртвый предлагал, жестами, разумеется, сражаться со Стражем поляны на его территории — в зимнем лесу. То есть ровно там, где монстр обладал настолько большим списком преимуществ, что, углубившись в его чтение, ты рисковал так и не добраться до теоретически существовавших недостатков.

Гоблины и Мать в частности предлагали Стража поляны выманить. Это, несомненно, сделало бы его злее и сильнее при прочих равных, но всё равно являлось наилучшим вариантом.

Впрочем, даже так найти подходящее место, где можно было развернуть войско, оказалось совсем не просто. Таковое должно было располагаться в черте леса, то есть выманить Стража поляны к циклопам или на побережье не представлялось возможным. Иронично, но выбор по итогу пал на всё на то же устье пересохшей реки, которому вновь предстояло стать полем боя. Подготовка его заняла несколько дней: местность сильно заросла, к тому же следовало расчистить от следов былого сражения. Хотя бы от трупов.

Чего Фиона не озвучила, так это того, что именно здесь, по её задумке, будет возводиться продолжение дороги, а в перспективе, возможно, даже удастся вернуть течение реки. Но перспектива эта была далёкой, особенно в случае с руслом, и очень туманной. Дело состояло, конечно же, в армии.

— Рахетийцы с ног падали, когда это увидели, — жаловался Тукан пару дней назад, когда войско только начало собираться. — Я с ними согласен — это посмешище.

— Нежить вроде строем ходит, — заметила Фиона, растерянно глядя в окно штаба.

Оттуда хорошо были видны ровные ряды мёртвого войска, невозмутимо стоявшего рядами в ожидании своего часа. Увы, для чего-то хозяйственного их использовать не представлялось возможным. На их фоне Данилыч со своей одной извилиной на тему рыбалки выглядел подлинным гением. Лич прислал на помощь большое, неплохо экипированное, если не считать ржавчины, войско, однако лишенное всякого подобия интеллекта.

— Ползает, я бы сказал! И рассыпается даже от косых взглядов в свою сторону!

— Они же должны воскресать? — удивилась Калита.

— Да-а-а, через десять минут и очень неторопливо! Я проверял!

— А гоблины что? — осведомился Оулле.

С рахетийцем, а также его «коллегами» из бригады «Эдельвейс» вышла неловкая сцена. Среди них, несомненно, были опытные солдаты и полевые командиры, явно превосходящие в этом плане Тукана хотя бы опытом. Однако опыт этот был весьма специфичным, если не сказать больше. Сражаться с шестипалыми чудовищами не то что никто не умел, но и вообще с трудом представлял, что оно из себя представляет и чего стоит ожидать.