Занимательное ботоводство

Сходили по грибы!

Ирина Лютцева с ужасом взирала на экран. Вероятно, предполагалось, что она должна испытывать несколько иные эмоции от увиденного. Облегчение, радость, ну или некие более абстрактные инстинктивные порывы. Но ничего этого не было даже приблизительно. В отличие от первозданного, липкого ужаса, который всё множился и множился по мере осознания происходящего.

Ира вдруг поняла, что к такому невозможно подготовиться. Это либо у тебя есть, и тогда всё хорошо и ты уверен в завтрашнем дне, либо этого нет, и ты тоже уверен в завтрашнем дне, но в другом смысле. В её случае речь, очевидно, шла именно про второй вариант.

Глядя на человека, ну или человечка, внутри себя, Ирина Лютцева не осознавала себя матерью. Зато очень хорошо понимала, что не готова к этому. К этой ответственности и всему, что за ней стояло. И именно поэтому Ире было страшно. Пути назад уже не было — у человечка билось сердце! Ещё пара месяцев, и станет окончательно ясно, кто это — «он» или «она».

— А теперь посмотрим на второго ребёночка, — с приторным умилением сказала доктор, передвигая УЗИ.

Стараясь не закричать от вопиющего ужаса, Ира незаметно сжала кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— С вами все в порядке? Плохо себя чувствуете?

— Нет, всё хорошо. Это… восторг. Полный восторг.

Доктор, видимо, полагая, что выражения её лица не видят, отвернула голову и слегка улыбнулась. На самом же деле рядом располагался некий непонятный, но до блеска начищенный прибор, в отражении которого всё было видно почти как в зеркале. Манера общения очевидно не мешала доктору прекрасно понимать происходящее в голове будущей матери. Рядом Ирина Лютцева заметила и своё отражение, особенно эти глаза, полные страха…

***

— Ну что там? — поторопила Фиона.

С её точки зрения, Горчер занимался полной ерундой. В данный конкретный момент. Занят он был тем, что тщательно, ящик за ящиком изучал груз на вот уже третьей по счёту повозке. Всего в караване было семь таких, и торговец, похоже, намеревался залезть в каждую. При этом на лице караванщика, по совместительству единственного живого игрока, везущего данный груз, и так всё было ясно написано.

Да и выяснили они подлог сразу же на примере первого же подвернувшегося под руку тюка. Тут и думать было нечего: если уж караванщик подсовывал тебе сразу такое, а не некий образцовый товар, соответствующий всем документам, — дальше будет только хуже. Так оно и оказалось.

— Это никакая не сталь! Крашеная ржавчина! — заключил Горчер и, к облегчению Фионы, закончил с этим фарсом.

— Послушайте, я просто доставщик… — принялся дежурно оправдываться игрок.

Что он там собирался сказать, никому не было интересно уже хотя бы потому, что все его «коллеги» с подложным грузом говорили плюс-минус одно и то же, что вряд ли являлось совпадением. Жрица повернулась к стоящему чуть позади главе МВД и поинтересовалась:

— Плату уже взимали? — Гоблин мгновенно перекинул ей кошель, на что жрица кисло заметила: — Воровать бессмысленно — это подделки.

Вдруг обнаружилось, что у кошеля был брат-близнец. Караванщик тем временем, ясно осознавая, что тут происходит, бубнил сам себе дежурные фразы. Делал он это настолько без огонька, что будто бы отрабатывал номер:

— Это абсурд, вы не докажете…

— Фальшивки, — не реагируя на возмущения, проверил «деньги» Горчер.

— Груз, телеги, лошадей конфискуем, — заявила Фиона достаточно громко, чтобы перебить всякие возмущения. — Может, хоть после этого дойдёт.

Караванщик и вправду перестал голосить. Исключительно потому, что онемел от такой наглости. Прежде в Гадюкино подобные караваны, конечно, те из них, которые удавалось засечь, просто разворачивали обратно в Нокс. Учитывая, что стабильно каждый третий вёз в Дракенгард подложный груз, эта мера очевидно не помогала.

— Это грабёж! — наконец нашёлся что сказать игрок. — Я честный торговец… Мы будем сопротивляться!

Прежде чем боты-возницы успели потянуться к оружию, Фиона громко прокашлялась, а Горчер аж хрюкнул от смеха. Рядом почти мгновенно возникла тройка рахетийцев в доспехах и при оружии. Желающих оказать сопротивление сразу поубавилось.

— Вы ещё за это ответите! — пригрозил караванщик и, собрав подручных, поплёлся прочь от Гадюкина.

Убедившись, что конфликт исчерпан, и позволив Гале самому разбираться с бесхозными телегами, лошадьми и кучей мусора, Фиона пошла в штаб, намереваясь провести очередной день в окружении карт, планов и бесконечной мелкой возни.

В Гадюкино уже было довольно много живых игроков, но количество сугубо бытовых вопросов и не думало уменьшаться, напротив, только возрастало. На их фоне караван являлся важнейшим событием дня. Но и игнорировать эти мелкие детали было чревато. Жрица ими и собралась заняться, но заметила, что идёт не одна:

— Что-то не так?

— Крутые меры, — тактично выразил несогласие Горчер.

— Думаешь? А я вот размышляю, не порвать ли все связи с Ноксом? — Фиона косо на него глянула, проверяя реакцию. — Интересно, что бы ты на это сказал?

— Что это идиотизм, граничащий с сумасшествием, — на удивление честно и прямо ответил торговец.

— Но с этими караванами надо что-то делать. Не можем же мы каждый останавливать и досматривать! Я уж молчу про конфискацию.

— Они начали возить не только подложный груз, — добавил Горчер. — Скоро до них дойдёт идея перемешивать хлам и не хлам перед отправкой.

— Вот именно. — Фиона с решительным видом прошлась по штабу. — Намекни нашим инвесторам, что так дальше продолжаться не может. Сгусти краски, скажи, что Каменец открыл ворота, запугай.

— Не сработает. Они лучше нашего знают что и как. Особенно, что там в Каменце происходит. К тому же их паладины недавно пытались запугать. Сожгли что-то крупное. — Горчер едко ухмыльнулся. — Караваны продолжили идти. Потому что наши инвесторы здесь и ни при чём.

— Но они могут повлиять!