Занимательное ботоводство

Качели

С паладинами Чистоты было удобно работать. Им не требовалось говорить, что именно надо делать и тем более разжёвывать очевидные вещи. Достаточно лишь указать направление движения, общую идею, зажечь пламенной речью огонь в сердцах, а дальше за дело взялись лучшие из лучших, профессиональные борцы с монстрами. Часа не прошло с момента выступления Фалайза, а уже был готов план битвы, вернее, сразу несколько планов. Как и полагается — на все случаи жизни, но ни один не пригодился. Уже заканчивали обзванивать всех, кто до сих пор ещё не появился в игре, те же, кто был, уже заканчивали снаряжаться.

Со снаряжением вообще-то вышла довольно неожиданная ситуация. Фалайз, как и Фиона, предполагал увидеть здесь целые горы амуниции, битком набитые оружейные, самое лучшее оружие и доспехи из возможных. На деле им едва хватило того, что было, и оно не то чтобы сильно впечатляло.

— А как вы думали? — не высказывая никакого особенного потрясения по поводу состояния оружейной, осведомилась Матаракша. — У нас тут несколько месяцев бои по всей протяжённости реки и на побережье, постоянные вылазки, рейды. — Она нервно дёрнула плечами. — Мы всю дорогу получали вдвое-втрое меньше того, что нам было нужно.

— Мне казалось, что если мы проиграем, то всё равно останется вариант отсидеться, — задумчиво сказала жрица.

Повисла тишина, в которой громом прозвучала констатация очевидного:

— Не отсидимся.

Тем временем где-то снаружи крепости началось какое-то оживление. Загудел рог, затем сразу ещё один — знак, что пришли союзники, но вдруг к этому добавилось ещё какое-то недоброе гудение и панические крики. Вскоре происходящее докатилось и до недр Дракенгарда:

— Реки нет! Монстры изменили течение!

Бой начался сразу и повсеместно. Келиандр очевидно заметил происходившие в крепости приготовления и не стал дожидаться, пока игроки красивыми шеренгами выйдут на заранее выбранное место, построятся там, пообедают и ближе к вечеру пойдут в наступление. Монстры атаковали превентивно, даже ещё до того, как перекрыли русло Синей, и в первую очередь — с воздуха.

Различные летающие твари, по типу тех, с которыми недавно мимолётно столкнулись Калита и Эланна, шли в авангарде. Облаком они накрыли Дракенгард, да так густо, что словно ночь наступила. Они и издавали то самое «гудение», которое на улице в непосредственной гуще событий оказалось непрекращающимся истошным воем.

Бой кипел — это оказалось самым подходящим описанием происходящего хаоса, просто повсеместно. Хотя монстры атаковали внезапно, паладины были не промах. Пока Фалайз и Фиона пытались хотя бы понять что, как и чего им делать — то есть суетились без особого толка — остальные успели перейти сначала к обороне, а затем и контратаковать.

Маги под прикрытием тяжелобронированной пехоты принялись колдовать. Благодаря невероятной слаженности и умелой комбинации различных заклинаний, летающую нечисть удалось потеснить, заставив подняться повыше. Оттуда нежить атаковала не всей своей массой одномоментно, а отдельными стаями, которым далеко не всегда удавалось преодолеть ПВО.

Именно к паладинам-магам прибился, чувствуя собратьев по посохам, и Фалайз. Правда, его соседству если окружающие и обрадовались, то постарались это тщательно скрыть за пренебрежительными гримасами. На их лицах так и читалось:

— Говорить ты мастак, но на поле боя с нами лучше не суйся!

— Хочешь их впечатлить? — коварно осведомился Нимук.

Вопрос услышали другие игроки, поэтому дикий маг для вида достаточно громко отказался:

— Нет! — Выждав немного, он добавил шёпотом: — Да, давай!

— Ману давай…

Спустя какое-то время в воздух, под ухмылки и хихиканье, взмыла курица, причём весьма увесистая — образцовая чемпионка-рекордсменка. Ей было место не в небе среди полчищ нечисти, а на какой-нибудь выставке. Целая стая нетопырей подхватила курицу и оттащила повыше, вряд ли с целью доставить ту на состязание бройлеров, и именно в этот момент приманка взорвалась. Получилось эффектно во всех смыслах: бомба оказалась аккурат в самой гуще нежити, на недосягаемой для большинства иных заклинаний высоте. На фоне этого остальная магия как-то померкла, словно стесняясь своей ничтожности. Про усмешки и хихиканье и говорить было нечего.

Фиона в это время была занята несколько другим. Она прикрывала группу персонажей, которая по стене прорывалась к одной из самых высоких башен Дракенгарда. Игроков оттеснили оттуда в первые же секунды после нападения, однако там располагалась некая «пусковая установка», которую требовалось отбить и побыстрее. Именно поэтому, желая достигнуть цели как можно скорее, они и двигались по стене, а не через тесные, запутанные и частично перегороженные внутренние помещения крепости.

Если во внутренний двор нечисть теперь нападала отдельными стаями, то здесь, на высоте нескольких десятков метров, она всё ещё была просто повсюду. Одинокому игроку тут делать было просто нечего — неважно, рыцарь ты в мощных доспехах или умелый заклинатель. Не защищай Фиону пара рослых дядек с массивным щитами-дверями, от неё остались бы в лучшем случае кости, и то не факт. Впрочем, как раз жрица, как и другие лекари, была ещё нужнее сопровождавшим. Летевшая непрерывным потоком нечисть наносила тяжелобронированным бойцам до смешного мало урона, но сколько же она вешала различных ослаблений…

Замешкавшись всего на пару секунд, можно было увидеть рядом ходячий сборник внутриигровых заболеваний, совмещённый с альманахом проклятий, а также кратким сборником ядов. Всё это требовалось непрерывно снимать, ослаблять, благословлять, детоксицировать и просто лечить. Причём самый неприятный нюанс состоял в том, что при излечении магией, в отличие от условно-ественного пути, не вырабатывался иммунитет. Конечно, это касалось только различных болезней и некоторых ядов, но всё равно приходилось по кругу непрерывно заниматься одним и тем же.

Внутри башни стало полегче, хотя до игроков всё равно пытались добраться и покусать или поцарапать даже через амбразуры и окна. К счастью, «пусковая установка», находящаяся на открытой вершине, осталась невредимой. Летающая нежить оказалась недостаточно сообразительной, чтобы как-то повредить орудие. Само же оно представляло замысловатую конструкцию, название которой всплыло в голове Фионы само собой: