Занимательное ботоводство

Праздник без улыбки

Удивительный праздник Новый год. Его празднуют все, но все празднуют по-разному. Взять две незнакомые, абсолютно разные семьи — не удастся найти и пяти глобальных различий в общем порядке празднования. Одновременно с этим, углубляясь в детали, не удастся найти даже пяти общих черт — настолько всё будет отличаться.

Максим Филатов из года в год отбывал номер, начиная смутно подозревать, что это уже навсегда. Он не то чтобы не любил свою семью. Да и их сложно было в этом упрекнуть. Но любовь эта представляла из себя странное зрелище, когда тебя хвалили за любые успехи, но затем кто-нибудь непременно говорил что-то вроде:

— Да фигня все эти твои рисунки! Такси — вот чем надо по жизни заниматься. Картинами семью не накормишь!

Далее начиналось многоминутное обсуждение, чем же надо заниматься в жизни. С фразами, непременно заканчивающимися на: «Но только не рисунками!». Сам же вариант заняться тем, к чему душа лежит, даже не рассматривался.

Оулле, как ни странно, привык праздновать в кругу друзей, причём так, будто этот Новый год — последний. Странным образом по возвращению на родину возникла проблема не только с друзьями, но и с желанием снова играть в игру «проверь, сколько сможешь выпить». Зато рядом нашлась Лина, сама предложившая составить компанию, но абсолютно далёкая от того, как это должно выглядеть на практике.

С одной стороны, не хотелось повторять семейные застолья — унылые, с точки зрения девушки, и к тому же крайне трудозатратные. С другой же, воспроизводить «казарменный» опыт не следовало категорически. В итоге на свет родилось нечто, что надолго станет новой традицией.

— Идея двенадцать часов подряд смотреть фильмы на Новый год кажется мне странной, — деликатно заметил Оулле.

— Ты хоть знаешь, что это за фильмы? — устраиваясь поудобнее, с возмущением спросила Лина, словно сам вопрос уже был крайне оскорбительным.

— Нет. Только слышал о них. — Оулле смущённо, как будто извиняясь, добавил: — Говорили — хорошие.

— «Хорошие», — передразнила девушка. — Ох, дитя джунглей!

— Саванн. Там саванны. — Её смерили кислым взглядом. — Так, говоришь, мы должны начать так, чтобы через пять часов прозвучала фраза «Итак, началось»?

— Ага! — Лина расплылась в улыбке. — В этом вся суть! — Заметив неоднозначную реакцию, она добавила: — Тебе понравится, обещаю!

Игорь Тукановский в плане празднования Нового года был настоящим оборотнем. Он везде и всегда вписывался с одинаковой лёгкостью, присутствуя как «свой» на любых застольях, посиделках, вписках, поминках, сороковинах, свадьбах, мальчишниках, просто попойках и даже работая в праздник. Хотя последнее случилось всего один раз: тогда Игорь был в гордом одиночестве, если не считать за общество двух бабушек в коме и одного сумасшедшего деда, который принял салюты за нападение пришельцев и прямо с капельницей побежал искать, где тут записывают в ополчение.

Яна Красенко в смысле Нового года придерживалась на удивление консервативных и даже в каком-то смысле примитивных взглядов. Посидеть за столом, проводить старый год, встретить новый, позвонить всем, кому можно позвонить, и пойти спать. Никаких изысков, никаких причуд.

— Это самое скучное, что я слышал в своей жизни, — выслушав план на ночь, оценил Игорь без намёка на улыбку.

— Предложи своё, не скучное! — фыркнув, с вызовом заявила Яна.

Новый год они встречали в конечном счёте счастливые, но в травмпункте. Осуждение со стороны дежурившего фельдшера было неописуемо:

— Молодые люди, ну вы же уже вроде не настолько молодые, чтобы не понимать, чем закончится катание на коньках ночью, выпивши!

— Да там один бокальчик был, под куранты! — оправдался Игорь.

Попутно он пытался вспомнить, куда подевалась бутылка вина, которую они взяли с собой, после того как решили, что одной бутылки шампанского им точно будет мало. Кажется, её они опустошили аккурат до того, как Игорю пришло в голову разогнаться и попробовать сделать сальто…

Семейная чета Лютцевых когда-то в прошлом привыкла отмечать Новый год путешествуя, в каких-нибудь в меру экзотических, главным образом тёплых странах. Затем был год семейного разлада, когда праздник пал жертвой очередной ссоры. В нынешний же решили поступить по уму и потратить деньги на стратегический запас памперсов. Острый же недостаток путешествий компенсировали просмотром старых, подзабывшихся фото.

— Подумать только: на этом фото у меня есть талия! О, и это я помню: ты сейчас косишься на ту бабу в купальнике из верёвок. А здесь у нас…

— Мартышка украла твоё мороженое. Ты гналась за ней два квартала и по итогу, потеряв тапок и серьгу, оказалась в гетто.

— Точно-точно! Хорошая была серёжка, мама подарила. — Ира печально вздохнула и рефлекторно посмотрела в сторону компьютера.

Разговор неожиданно свернул в сторону неприятной темы.

— Ты не обязана этого делать. Я не настаиваю…

— Так надо, — перебила Ира. — И мне, и им. Особенно мне. — Она резко сменила тему. — Как там, кстати, в Амбваланге?

— Ну-у-у, знаешь: пепел с неба, огонь из земли, половина города в руинах, никто ничего не понимает, но все очень хотят найти того, кто это сделал.

— Хе… — невесело усмехнулась Ирина и ещё раз с тревогой посмотрела в сторону компьютера.

***

Новый год в «Хрониках» и до того был весьма специфическим событием, а уж в этом году на фоне таких-то событий — и подавно принял весьма специфическую форму.

Взрыв в Ганзе с каждым часом обрастал всё новыми и новыми деталями, подробностями, историями. Прежде всего он, конечно, обзавёлся названием, став известен как «День двух солнц».

От него, так или иначе, пострадал весь мир. И хотя землетрясения, бури, шторма, цунами, токсичные осадки и буйство магии было сложно назвать чем-то приятным, самое «веселье» ещё только предстояло пережить. Различного рода природные катаклизмы случались с миром «Хроник» и ранее. Конечно, не настолько сильные и повсеместные, но всё же любые разрушения можно отстроить. Было бы желание.