Заново. Сбежать от стража Севера

Глава 22

Лексар

Стук по стенке экипажа был сигналом и для возницы, и для нее. Разговор окончен. Я отвернулся, глядя на исчезающий в портале Катрис, но всем существом чувствовал ее взгляд, впивающийся мне в щеку. Горячий, полный ненависти.

«Вы!»

Искренне. На удивление искренне. В ее голосе не было лжи, лишь голая острая правда, вырвавшаяся наружу под давлением. И это... успокаивало. Потому что страх перед личностью ‒ это не иррациональный ужас перед неизвестностью. Это нечто осязаемое. С этим можно работать. Страх можно уважать. Его можно использовать как основу для диалога. Гораздо хуже, если бы она продолжила прятаться за жалкими отговорками про холод.

Я позволил себе едва заметную улыбку, зная, что она ее увидит. Пусть думает, что я насмехаюсь. Гораздо лучше, если она будет видеть во мне циничного мужлана. Дикаря с Севера. Это позволит мне держать дистанцию. Как и планировалось изначально.

Мир за окном поплыл, сменившись ослепительной синевой. Обычное для портала ощущение невесомости длилось недолго. Внезапно экипаж резко дернуло вперед, и что-то мягкое и легкое с силой врезалось в меня. Мои руки сами собой сомкнулись вокруг хрупких плеч Викторики, прижимая к себе. Черт, я совершенно забыл предупредить невесту о портальных ямах.

Девушка дышала часто-часто, зажмурив глаза. И я непроизвольно провел ладонью вдоль ее спины, пытаясь успокоить. И тело Викторики тут же напряглось в моих руках.

Ее веки дрогнули, а затем медленно поднялись. И наши взгляды встретились.

В синеве ее глаз бушевало нечто яростное, обжигающее. Неужели ей так претила моя близость? Ах да! Она же ненавидела меня.

‒ Отпустите, ‒ Викторика попросила тихо, но с нажимом.

Я не ослабил хватку.

‒ Не могу, ‒ признался я и глаза девушки округлились в непонимании.

‒ Да вы... Да как вы...

Нас снова тряхнуло.

‒ А вот теперь можно.

Нужно было видеть пунцовые щеки Викторики. И я не смог сдержать смеха. Уж слишком она была мила в своем негодовании.

Я отпустил ее, и она отпрянула, как ошпаренная, вжавшись в противоположный угол сиденья. Ее щеки пылали румянцем, глаза сверкали, а грудь вздымалась от учащенного дыхания. Она была похожа на разъяренную кошку, и вид этот вызывал во мне странное, почти болезненное умиление.

В экипаже стало значительно холодней. За окном проплывали заснеженные ели Нортлэнда.

‒ Вы... вы невыносимы! ‒ выдохнула она, и в ее голосе дрожали и ярость, и смущение.

‒ Мне часто об этом говорят, ‒ парировал я, все еще не в силах стереть с лица усмешку. Я наблюдал, как моя невеста пытается привести в порядок растрепавшиеся волосы и скомканное платье, и понимал, что допустил ошибку. Проявил слабость. ‒ Но, уверяю вас, леди Харборо, все позади, ‒ сказал я, и мой голос вновь обрел привычный ровный тон. ‒ Эпизод окончен. Впереди только скучная дорога.

Она ничего не ответила, лишь отвернулась к окну, скрестив руки на груди. Но ее уши все еще были ярко-красными. И я поймал себя на том, что все еще смотрю на нее, отмечая игру света на ее шее и влажный блеск глаз.

Черт! Чем я вообще занимаюсь?

Резкий удар моей руки о стенку экипажа заставил его остановиться.

‒ Уже уходите? ‒ сарказм так и читался в каждом слове. ‒ Вы думали, что я выпрыгну прямо в портале, и решили перестраховаться?

Я медленно повернулся к ней и на этот раз уже не пытался скрыть холод в своем взгляде.

‒ Вы продемонстрировали готовность к самоубийственным поступкам, леди Харборо, ‒ произнес я, и каждый звук отскакивал от зубов. ‒ Простите, если теперь я не склонен доверять вашему внезапному благоразумию.

Она не отвела глаз, но ее пальцы сжали складки платья так, что костяшки побелели.

‒ Я не самоубийца, лорд Рэдмейн. Я ‒ реалистка. И сейчас я реалистично оцениваю свои шансы на выживание, ‒ ее голос дрогнул. ‒ Вы мне не настолько ненавистны, чтобы я решилась на верную смерть.

Она снова повернулась к окну, демонстративно разрывая контакт. Ее поза говорила: «инцидент исчерпан».

А мне хотелось... Да черт его знает, чего мне сейчас хотелось. Эта девчонка бесила меня своей дерзостью.

Поэтому я резко толкнул дверцу и вышел наружу, врываясь в ледяной воздух Нортлэнда. Мороз обжег легкие, но был желанным облегчением после удушающей атмосферы внутри экипажа. Я сделал несколько шагов вперед, сжав кулаки. Чувствуя, как адреналин и раздражение медленно отступают, сменяясь привычным холодным самообладанием.

Что же, Викторика, раз ты любишь дерзить, то готовься к последствиям. Последнее слово всегда будет за мной.