Заново. Сбежать от стража Севера

Глава 48

Викторика

Ивея замерла, ее пальцы сжались на чашке так, что костяшки побелели. Она опустила голову, и ее взгляд утонул в темной жидкости чая. Одному Богу известно, что она пыталась там увидеть.

‒ Да, ‒ прошептала она после паузы. ‒ Ее зовут Дебора. Она... сейчас не живет в резиденции.

Я почувствовала, как в ее голосе прокралась тень чего-то тяжелого, и решила не давить. Я просто ждала, сидя в своем кресле и давая ей понять, что готова слушать, если она захочет делиться.

Ивея молчала так долго, что я уже подумала, что разговор окончен. Но потом она глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.

‒ Она вышла замуж. За стражника. Тайвина Спуна. Живут в городе, в своем доме. ‒ Она произнесла это быстро, будто заученную наизусть фразу, но в конце голос снова дрогнул.

‒ Ивея? ‒ тихо позвала я. ‒ Что-то не так?

Она сжала губы, борясь с собой. Наконец слова вырвались наружу, тихие и горькие:

‒ Он... он нехороший человек. Сначала все было хорошо, а теперь... он ее не пускает к нам. Редко разрешает выходить. А когда я ее вижу... ‒ Ивея сглотнула. ‒ У нее бывают синяки. Она говорит, что упала, но я знаю. Он ее бьет. А она... она его боится. Говорит, что он устает после службы, что это ее вина...

Слеза скатилась по ее щеке. Она смахнула ее с яростью, направленной на саму себя за эту слабость.

‒ Почему она не уходит? ‒ спросила я, хотя уже боялась услышать ответ.

‒ Она его любит…

Я выгнула бровь. И Ивее пришлось сказать правду:

‒ Он ‒ стражник. Уважаемый человек в Нортлэнде. Его слово против слова бывшей служанки. Кто поверит? Кто рискнет из-за нее связываться с одним из людей лорда Лексара?

Я смотрела на ее сгорбленные плечи, и холодная, твердая ярость начала шевелиться у меня в груди. Внезапно все мои личные бури, нежеланный брак, тоска по дому, чувство заточения померкли перед лицом этой простой, ужасающей несправедливости.

‒ Но это неправильно.

Ивея лишь горько усмехнулась, вытирая лицо краем платка.

‒ Здесь многое неправильно, миледи. Но так уж заведено. Сильные правят, слабые молчат.

Я посмотрела на ее заплаканное лицо, на сжатые в бессилии кулаки, и та самая ярость внутри меня обрела форму. Острую, как лезвие и холодную, как северный ветер.

‒ Не всегда, ‒ возразила я, и мой голос вдруг обрел несвойственную мне твердость. ‒ Порядок вещей меняется, Ивея. Иногда для того, чтобы что-то изменить, нужно... перестать молчать.

‒ Но что можно сделать? ‒ она смотрела на меня с опаской.

‒ Я могла бы...

Ивея даже не дала мне договорить.

‒ Нет! Нет! Прошу! Не надо! ‒ девушка замахала руками. ‒ Только не вы. Вы же сами видите... Вы здесь чужая.

После сказанного глаза служанки стали похожи на два блюдца. Она ладонями зажала руки и всхлипнула.

‒ Я не то хотела сказать...

Медленно подняв ладонь, я остановила оправдания девушки.

‒ Ты все правильно сказала. И как бы мне горько не было, я не стану отрицать очевидного.

Ивея немного расслабилась, хотя все еще смотрела на меня с недоверием.

‒ Я вам это рассказала не для того, чтобы просить помощи. Просто... Вы...

‒ Ты, ‒ я поправила с улыбкой.

‒ Ты, Викторика, ‒ служанка со вздохом сдалась, улыбнувшись в ответ. ‒ Ты странным образом располагаешь к себе. И мне очень жаль, что другие... Заведомо настроены против.

Ее слова были горьким бальзамом на мои собственные раны. Да, они были настроены против. И раньше я это принимала. Жить в такой обстановке было невыносимо сложно. Но сейчас повторения этому я не хотела.

‒ Они боятся, добавила вдруг Ивея. ‒ Боятся перемен. Боятся, что ты принесешь с собой что-то, что разрушит наш привычный суровый мир.

И они были близки к правде. Я была к этому причастна. Однако не я разрушила их мир. Не я.