Заноза для артефактора, или Вакансия по любви

Глава 6

Работа шла медленно. Я легко разобралась, что и как делать, но процесс очень затрудняло прыганье по лестнице. В пышной юбке оно не особо-то удобно. Увы, наша мода никак не учитывала запросы работающих женщин. Корсеты, чулки, каблуки и объёмные, многослойные юбки создавали красоту и отраду для мужских глаз, но никак не удобство для самих женщин.

Кроме того, меня дико бесил каталог. Его составитель думал о чём угодно, только не о том, как этим будут пользоваться! Группировка артефактов по временным отрезкам оказалась крайне неудобной, и я не могла понять, почему этого никто не заметил раньше.

А ещё, в хранилище тоже был бардак и пылища. В конце концов, я не выдержала, набрала ведро воды, стащила пару тряпок из запасов ветоши для уборки за птицей, и потопала в свой гигантский чулан.

― Разве уборка, это достойное занятие для такой образованной девушки? – язвительно хмыкнул шеф, и на постной физиономии расплылась ядовитая улыбка.

― Для любой девушки недостойно находиться в грязи! Это только мужчины с детства привыкают, что за них же всё уберут, – я глянула поочерёдно на Фрейна и Густава. – Вам, простите, самим-то не противно в бардаке работать? В хлеву и то чище.

― Так отправляйтесь работать туда, – ни мало не смутился начальничек, но я уже громыхнула дверью.

До обеда в хранилище пару раз заглянул Ройн, что-то взял и быстро вышел, даже не обратив на меня внимания. А я, на секундочку, в первый раз тяжеленный ящик спускала по лестнице, а второй раз эту самую лестницу передвигала, и весила махина совсем не мало!

Когда пришло время перерыва, я с ужасом поняла, что просто не могу выйти в какое-нибудь кафе на обед. Вся грязная, под ногтями черно, а от аккуратной укладки и следа не осталось, пришлось собрать свои короткие, до плеч, волосы в хвост, чтобы не мешали...

Шефа на месте не было, но когда я вернулась с кружкой кофе, в кабинете оказался Густав. Мужчина пыхтел, убирая за филином. Не знаю почему, но захотелось поговорить, наладить какой-то контакт, потому что чувствовала я себя в отделе совершеннейшим изгоем.

― Господин Ройн, почему вы это терпите? – присев на край стола, окликнула коллегу, но он даже головы не повернул. – Женщине сложно найти работу, выбор невелик, а у вас-то что за причина убирать гадости? В музей не берут кого-попало, наверняка у вас прекрасное образование и опыт.

― Не понимаю вас, госпожа Рамли. О каком терпении речь?

Мужчина выбросил смятые газеты, и теперь возюкал по полу тряпкой сомнительной чистоты. Дональд вдруг резко встрепенулся, и осыпал музейщика ворохом перьев. Густав невозмутимо отряхнулся и продолжил дело.

― Я говорю о том, что вам одному приходится убирать всё это, хотя птица не ваша лично.

― Но Дональд нужен отделу. И с чего вы взяли, что только я убираю за ним? Просто сегодня моя очередь, вот и всё. Мы с шефом делаем это через день.

У меня глаза округлились! Что? Фрейн, этот надменный гад, убирает птичье дерьмо? Не поверю, пока не увижу!

― Наш начальник не любит чужаков, – Густав заметил моё удивление, – поэтому мы всё делаем сами. И убираемся тут тоже.

Он ушёл, а я огляделась. Н-да. С уборкой господа учёные явно переоценили свои силы. А стол, на котором я только вчера навела порядок, снова был завален бумагами, у ножки валялись те документы, которые планировалось выкинуть. Руки кое у кого до них так и не дошли, видимо. Ну, пусть валяются дальше.

Выпив пустой кофе, я вернулась к работе. Живот подводило от голода, голова начинала кружиться, но... Зато я резко поумнела и решила брать еду с собой.

Во второй половине дня меня уже не раздражал, а до дрожи бесил корявый каталог. К счастью, Ройн больше не заходил, так что можно было спокойно ругаться, не боясь обвинений в неженственном поведении.

Но везло мне не долго. Когда я в очередной раз выругалась, карабкаясь с тряпкой и проверенной коробкой на лестницу, в хранилище вошёл шеф.

― Ого! Фи, Рамли! Как не стыдно так выражаться? – задрав голову, он со смехом смотрел, как я изображаю пьяного паука.

― Не стыдно, представьте себе. Думаю, если бы вы сами тут разбирались и прибирали, выражались бы ещё хлеще, – проворчала в ответ, хотя щёки загорелись. Надо же было так попасться...

― Ну вот... Вчера жаловались на отсутствие работы, сегодня дело я вам нашёл, но оно снова не нравится. Вы очень взыскательны. Даже не знаю, сможем ли мы соответствовать... Подумайте, вероятно, эта скромная должность просто не для вас? Я всё пойму, – он приложил руку к широкой груди и скорбно покачал головой. Артист выискался!

― Даже не сомневаюсь в вашем понимании, – проворчала я, протёрла полку и поставила коробку с очередным учтённым артефактом.

Фрейн куда-то прошёл, но я не следила за его передвижениями, занятая очередной полкой, пока не услышала голос снизу:

― Никак не могу понять, Рамли, зачем вам это всё? Почему бы просто не найти мужа? Вы не уродливы, относительно молоды, с ростом, конечно, перебор вышел... Но зато ноги какие! Загляденье!

Я, вспыхнув от такой наглости, глянула вниз, и увидела, что мерзавец стоит прямо у лестницы и беззастенчиво пялится мне под юбку! Да ещё с совершенно похабным выражением лица! Несколько слоёв фатина, конечно, не многое открывали его взгляду, но сам факт!

Резко дёрнувшись в попытке стянуть юбку поуже, я поскользнулась на металлической ступеньке, взмахнула руками и с воплем рухнула вниз!

Грязное ругательство отразилось от стен, перекрыв мой крик. Меня поймали в падении и впечатали в широкую грудь. От встряски и ужаса голова кружилась и гудела, перед глазами искры мелькали! Там, где в тело вцепились сильные руки, жгла боль...

Фрейн попытался поставить меня на ватные ноги, но я пошатнулась, едва не свалившись, и снова оказалась прижата к мужской груди. Шеф молчал, и тишину нарушало только наше шумное, прерывистое дыхание. Кое-как я смогла разлепить веки и посмотрела на артефактора.

Его лицо было совсем рядом, черные зрачки в полубезумных глазах почти закрыли серую радужку. Мужчина скользнул взглядом на мои губы, полураскрытые от испуга и растерянности, и громко сглотнул. Его побледневшее лицо постепенно возвращало краски, а губы и челюсти плотно сомкнулись, выдавая нарастающую ярость.