Заноза для фараона, или Проклятье Древнего Египта

Глава 8

Вернувшись в предрассветные часы во дворец, мокрые, перепачканные илом, но с прозрачной надеждой в душе, компания собралась у маленького фонтана во внутреннем саду. Бастет, вылизывая лапу с важным видом, заговорил первым:

- Ладно. Первый пункт, хоть и в сомнительной и гигиенически вызывающей вопросы форме, но можно считать выполненным. Теперь двигаемся дальше. Нам нужно распределить оставшиеся задачи с максимальной эффективностью и минимальным ущербом для моих нервов. А значит, вас нужно разъединить.

- Почему? – насторожилась Лера.

- Потому что вместе вы – это катастрофа в квадрате. Ты, блондинка с аналитическим складом ума, идеально подходишь для добычи песчинки со дна Нила, - заявил Бастет, тыкая лапой в ее сторону. – Задача требует точности, расчета и… транспортного средства. Поэтому ты идешь к Рамсесу.

- К Рамсесу? – Лера смутилась. – Но он же…

- Именно. Он принц. Будущий фараон. И у него есть быстрая лодка, сильные гребцы, и он от скуки согласится на что угодно, особенно если это связано с тобой. Скажи ему, что это… научный эксперимент по изучению нильских отложений для будущего земледелия. Или что-то в этом духе. Он обожает все великое и важное. Главное – не упоминай магию, порталы и призраков. Его мозг, и без того перегруженный мыслями о боевых колесницах без лошадей и твоих глазах, этого он не выдержит.

Лера вздохнула, представляя, как будет уговаривать импульсивного принца искать одну песчинку в великой реке. Это обещало быть нелепым.

- А ты, - кот повернулся к Соне, - твоя миссия – самая сложная и потенциально самая взрывоопасная. Тебе нужен уголь от священного костра. Он хранится в сокровищнице храма Амона, доступ к которой имеет верховный жрец. То есть Птахмес.

Соня скривилась, будто ей предложили съесть лимон.

- Ты с ума сошел?! Он меня на порог даже не пустит! А ты предлагаешь попросить у него священную реликвию?

- Я предлагаю тебе использовать твое единственное оружие – безбашенную наглость, - невозмутимо продолжил Бастет. – Иди к нему. Скажи правду. Ну, почти. Скажи, что для важного ритуала, от которого зависит… ммм… стабильность дворца, тебе нужна щепотка того угля. Главное посмотри, как он покроется пятнами от возмущения. Вот это будет зрелище! А потом, когда он будет на пике ярости, предложи уступку.

- Какую уступку? – подозрительно спросила Соня.

- Пообещай, что на неделю исчезнешь с его горизонта. Не будешь появляться в главных коридорах, не будешь нарушать тишину в садах, не будешь ворчать на кухне. В общем, идеальный порядок в обмен на щепотку пепла. Он ненавидит тебя, но он на все согласится ради порядка. Это может сработать. Если нет… что ж, у нас будет еще один призрак для коллекции. Твой.

Спустя час, сидя в тенистой беседке, девушки обсуждали план, и чем больше говорили, тем мрачнее становились их лица.

- Нет, Лер, я не пойду к этому гранитному изваянию самодовольства, - категорично заявила Соня, скрестив руки. – У меня от одного его взгляда в зубах привкус праведного гнева появляется.

- А я… я не могу идти к Рамсесу, - тихо, но столь же решительно сказала Лера, краснея.
девушки уныло переглянулись. Тупик.

И тут их взоры синхронно упали на Бастета, который, растянувшись на прохладном камне фонтана, делал вид, что дремлет, хотя уши его настороженно подрагивали.

- Бастет… - начала Лера заискивающим тоном.

- Нет, - отрезал кот, не открывая глаз.

- Но ты же дипломат! Советник фараона! – подключилась Соня. – У тебя авторитет, красноречие…

- И здоровое нежелание впутываться в ваши авантюры, - парировал Бастет, приоткрыв один глаз. – Я уже помог вам со слезой крокодила. Моя миссия завершена.

- Но мы провалимся! – взмолилась Соня. – Я точно поссорюсь с Птахмесом, и меня вышвырнут из дворца.

- А я с Рамсесом, - добавила Лера. – Только ты это можешь сделать.

Бастет затянул театральную паузу, издав долгий, страдальческий вздох, от которого закачалась вода в фонтане.

- Вы невыносимы. Вы – наказание за мои прошлые кошачьи грехи, в которых я, между прочим, не виноват. Ладно. Но только потому, что мысль о ваших переговорах пугает меня больше, чем унижение просить что-то у этих двух гордецов.

Бастет нашел Рамсеса на тренировочном плацу, где тот сражался с деревянным манекеном, представляя, вероятно, полчища хеттов.

- Прерви свой победный марш, потомок Сети, - лениво произнес кот, усаживаясь на тумбу для оружия. – У меня для тебя миссия. Тонкая, требующая смекалки и… личного участия.

- Миссия? Говори! – Рамсес оживился, опуская деревянный меч.

- Девушке Лере для ее… исторических изысканий требуется образец. Одна-единственная песчинка с самого дня Нила напротив храма Исиды. Нужна лодка, пара надежных людей и абсолютная незаметность. Девушка стесняется спросить, ценит скромность и научную строгость. Думаю, ты справишься. Только, ради богов, не ругайтесь между собой. Это очень важная миссия.

Лицо Рамсеса озарилось пониманием. Ему предложили тайную, важную миссию для прекрасной дамы. Это было идеально.

- Она получит свою песчинку. Самую лучшую!

«Именно этого я и боялся», - подумал Бастет, но вслух лишь сказал:

- Прекрасно. Жду отчета на закате.

С Птахмесом кот решил поговорить на его языке – языке порядка и пользы. Он застал его во дворе храма, где жрец с воспаленным взором наблюдал, как подмастерье неправильно складывает ритуальные полотенца.

- Птахмес, у меня есть предложение, которое увеличит твой покой примерно на семь дней, - начал Бастет, не тратя времени на прелюдии.

- Мой покой и так был бы полон, если бы не определенные… элементы, - холодно ответил жрец.

- Именно об одном таком элементе речь. Девушка Соня готова на неделю исчезнуть из твоего поля зрения. Не появится в главных залах, в садах, на кухне. Полная тишина. Взамен ей нужна мелочь – щепотка угля из священного костра храма Амона для… очистительного обряда над ее дурным нравом. Я сам прослежу за исполнением ее части соглашения.

Птахмес замер. В его глазах мелькнула надежда. Целая неделя без этого разрушительного урагана в льняном платье. Это стоит многого.

- Уголь… реликвия… - пробормотал он. – Но если это может способствовать… ее исправлению или, что более вероятно, ее длительному отсутствию… Хорошо. Пусть так. Но если я увижу ее хоть раз…

- Ты не увидишь, - заверил Бастет. – И твой мир будет безмятежен.

Вечером того же дня, в той же беседке, Бастет с видом уставшего полководца отчитался перед девушками.

- Все улажено. Завтра на рассвете, Лера, Рамсес с лодкой будет ждать тебя у южной пристани. Он поклялся вести себя сдержанно. Не верь ему, но используй. Соня, тебе Птахмес передаст уголь через меня. Твоя задача – с этого момента стать тенью. Не попадайся ему на глаза. А я… я буду следить, чтобы вы обе не натворили новых глупостей.

- А что буду делать я? – спросила Соня, чувствуя себя немного виноватой.

- Ты? О, у тебя самая важная часть, - усмехнулся кот. – Как только Рамсес доставит тебя к нужному месту, - обратился к Лере, - тебе придется самой нырнуть и найти эту песчинку. Надеюсь, ты умеешь задерживать дыхание. А тебе, Соня, когда уголь будет в руках, нужно будет отправиться в библиотеку и найти способ идентифицировать перо птицы Бену. Пока я буду отвлекать Птахмеса ворчанием о налогах на рыбу.

Девушки, получив четкие инструкции, почувствовали облегчение. Позже, когда солнце село и во дворце зажглись факелы, им снова почудился тот же ледяной шорох из темноты. Дух Аменхотепа не просто наблюдал. Он, кажется, начал издеваться.

***

Рассвет на Ниле был не просто восходом солнца. Это было торжественное явление. Сперва восточный край неба окрасился в нежные тона – розовый, персиковый, сиреневый. Затем эти краски стали ярче, горячее, пока не вспыхнули ослепительным золотом, вырезав из предрассветной мглы черные силуэты пальм на берегу и отразившись в неподвижной, словно завороженной, воде. Воздух был прохладен, прозрачен и звонок, наполнен запахом влажного песка, цветущего тамариска и далекого дыма очагов. С реки поднималась легкая, серебристая дымка, и в этой дымке, у самой пристани, покачивалась длинная, стройная ладья Рамсеса.

Лера, подойдя к месту встречи, замерла на мгновение, пораженная красотой момента. Но это мгновение тут же было разбито.

Лодка Рамсеса была не просто средством передвижения. Это был плавучий памятник его амбициям. Нос венчала позолоченная голова сокола, глаза из обсидиана сверкали в первых лучах солнца. Парус из тончайшего льна был туго свернут, ибо предстояла точная работа под веслами. На борту, помимо дюжины могучих гребцов, находились: писарь с табличкой для записи «важных наблюдений», два мальчика-слуги с опахалами, а также стражник в полном доспехе – для защиты от речных пиратов и враждебных духов ила, как позже объяснил Рамсес.

Сам принц стоял на невысоком помосте на корме, облаченный не в военные доспехи, а в белоснежный льняной калазирис и набедренную повязку, но его поза и взгляд были такими, словно он вел флотилию на столицу хеттов.

Увидев Леру, он совершил широкий, почти театральный жест.

- Добро пожаловать на борт, о моя ученая женщина! Ветра и течения благоволят нам! Сегодня мы совершим не плавание, а изыскание!

Лера, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, ступила на зыбкий мостик. Дерево пахло смолой, свежей краской и… тревогой. Рамсес галантно подал ей руку, помогая подняться на корму, что заставило гребцов синхронно опустить глаза, будто они стали свидетелями чего-то неизреченно интимного.

- Мы отплываем! – скомандовал Рамсес, и двенадцать весел разом опустились в воду с тихим, мощным всплеском.

Ладья плавно скользила по воде, будто сама река несла ее. Воздух был наполнен запахом влажного тростника и цветущего тамариска. Рамсес, отдав тихий приказ кормчему, устроился рядом с Лерой на мягких подушках под навесом.

- Итак, о загадочная путешественница, - начало он, его голос звучал непривычно задумчиво без обычной бравады. – Одна песчинка. Почему именно она? Почему не горсть, не мешок?

Лера, глядя на воду, ответила:

- Иногда ценность – не в количестве, а в точности. Как в твоих летописях: одна неправильная цифра в отчете о налогах может все изменить. Эта песчинка должна быть именно с этого места, в это время. Она… как ключ.

- Ключ? – Рамсес приподнял бровь. – К двери в твой мир? Это же так… мало для такого великого дела. У нас для важных дел нужны жертвы, монументы, армии.

- В моем мире иногда целые империи рушатся из-за одного слова, сказанного не вовремя, - улыбнулась Лера. – А строятся – благодаря одной идее. Маленькое – не значит неважное.

Рамсес задумался, его взгляд скользнул по ее рукам, сложенным на коленях.

- Ты говоришь… странно. Но… красиво. Как стихи, смысл которых не сразу ясен, но они западают в душу. Мне нравится слушать, как ты говоришь о своем времени. Там, наверное, много мудрецов, похожих на тебя?

Лера смутилась от такого прямого комплимента.

- Я не мудрец. Я всего лишь студентка. Учусь.