Заноза для неспящего принца

7. Из-за неё все

- Как похожи... – Мамаша Монро ягко меня раскачивает влево и вправо. – Девочка моя. Как же я сразу не узнала!

В этом мире я всего несколько часов, а опасности преследуют меня по пятам.

Сейчас мне страшно, что огромная женщина раздавит мне голову или я задохнусь. Поэтому не сразу осознаю смысл её слов.м

Пачкая потёкшей косметикой лиф её платья, с трудом вырываюсь из объятий.

- Простите, - шмыгаю, - я не очень понимаю.

Губы мамаши Монро подрагивают, в уголках глаз блестят слезинки. Дрожащей рукой подвигает ко мне кулон и встаёт.

Повернувшись спиной, чтобы я не заметил, промакивает глаза и тяжёлой поступью шагает к книжной полке.

Снимает оттуда портрет и, с любовью прикоснувшись к нему губами, ставит его передо мной на стол.

- Я же говорю, похожи... – Уже не стесняясь поднимает глаза и указательным пальцем снимает слезинку. – Это твой папа, деточка.

Если бы у меня под ногами сейчас разверзлась бездна или в макушку ударила молния, наверное, я не была бы так ошарашена.

Смотрю на изображение высокого мужчины, позирующего на палубе корабля, и не могу представить, что имею к нему отношение. От мужчины пышет здоровьем и тестостероном, у него темные длинные волосы и хищный взгляд бывалого морского волка из-под нахмуренных бровей. Он крупный, дородный и между нами нет ничего общего. Наверное, у меня запястье тоньше, чем один его палец.

Смущённо улыбаясь отодвигаю портрет.

- Это какая-то ошибка! – Бормочу стеснительно.

На самом деле я бы всё отдала, чтобы найти каких-нибудь родственников. Но я даже генетически не могу быть дочерью этого огненного брюнета, который, явно в двери проходил боком, чтобы не снести косяки плечами. Во мне роста метр шестьдесят, и пятьдесят килограмм веса. И волосы русые.

- Ну что ты, детка. Ты посмотри... Носик, глазки и ямочки на щеках. Ты же копия отец! Надо же, а я родную кровь не узнала.

Мамаша Монро снова всхлипывает и тянется ко мне. Теперь я подготовлена к её объятиям. Заблаговременно набираю воздух в лёгкие.

- Племяшка моя, - она покачивает меня на груди. - А я думала, что ты и не родилась...

- Племяшка? – Удивлённо хриплю. – Не родилась?

- А то ж... Я решила, сгинули все! – Снова всхлип. – Безвозвратно...

В то, что мамаша Монро может быть кровной родственницей мощно брюнета, я охотно верю. Но разумом не могу принять факт того, что у меня объявилась живая тётя.

Всё моё детство прошло в ожидании чуда. Я верила, что родители однажды вернутся, обнимут и расскажут об ужасных обстоятельствах, вынудивших бросить меня. Конечно, я их прощу, и мы поедем в место, которое я смогу назвать домом. Там будут высокие окна, порожек из двух ступенек, зелёная лужайка и белый щенок. Я мечтала об этом каждый день. Просила родителей у Деда мороза, на день рождения, загадывала на падающие звезды. Переворачивала мокрые от слёз подушки, в каждой приходящей в детский дом женщине искала сходство с собой, часами смотрела на дорожку, занималась танцами и хорошо училась, чтобы родители, когда меня найдут, могли мной гордится.

Но я взрослела, а за мной никто не приходил. Я потеряла интерес к книгам, бросила танцы и перестала верить в чудеса.

Надежда ушла, оставив вместо себя щемящую тоску. И вот теперь, когда хозяйка борделя из чужого мира вдруг сообщает, что она моя родная тётя, это уж слишком!

В это не поверит даже менее отчаявшийся человек.

Взяв меня за плечи мамаша Монро слегка отстраняется, любуется. И в её глазах столько любви, сколько я, за всю жизнь не видела. Мне не хочется её расстраивать. Но я точно знаю, самообман разрушителен. Лучше сразу расставлять точки.

- Простите, мне жаль. Но вы явно ошибаетесь. – Сгребаю кулон в ладонь и порываюсь встать.

- Подожди, ты ещё маму свою не видела. - Нажимая мне на плечи усаживает обратно.

Снова сердце ёкает от этого слова. Послушно замираю. Ладно, что мне стоит потерпеть еще пару минут. Потом поблагодарю её за заботу и уйду. Пусть лучше меня схватит похотливый стражник, это хотя бы не так рвёт душу.

Сейчас я посмотрю на фото огненно-рыжей пухленькой девицы и на этом закончим...

- Где же она, где... Жоржик, уйди, мешаешь! - Мамаша Монро шарит по полкам, сгоняет попугая, усевшегося на самом верху. С недовольным криком птица слетает вниз и садится ко мне на плечо. Слегка отклонив голову от страха, кошусь на попугая. А он таким же подозрительным взглядом смотрит на меня. – Вот же она, вот... Амелия! Хорошая магичка была, жаль, что так всё вышло.

Играя в опасные переглядки с Жоржиком, почти не слышу бормотания хозяйки.

- Магичка? – Произношу слегка шевеля губами, очень боюсь, что крупный Жоржик меня клюнет.

Жоржик в ответ на мои слова расправляет крылья и ласково курлычет:

- Мели...

- А ну иди отсюда, - мамаша сгоняет попугая с моего плеча, я с облегчением выдыхаю. Но наглый Жоржик садится на стол передо мной и продолжает гипнотизировать взглядом. – Вот смотри, твоя мама.

Смахнув рукавом пыль с небольшого портрета, кладёт его передо мной.

Сердце пускается вскачь, как бешеное. Прижимаю пальцы к вискам, не смея впустить в сознание то, что происходит.

Крепко жмурюсь и снова распахиваю глаза.

С выцветшего портрета смотрю... Я!

Невозможно. Бред. Галлюцинация.

Впиваюсь взглядом в лицо женщины. На такие же глаза, как у меня. Такую же родинку на щеке. На прищур, мой... Зеркальный. И заметно, что она старше. Ненамного, но старше. Это видно по взгляду – задумчивому и печальному.

Так и сижу деревянным истуканом, отрешившись от реальности.

- Хорошая была магичка, - повторяет моя тётя. И её слова отдаются в груди гулким эхом, словно она кричит в колодец. – Андрис её очень любил, хотя из-за неё всё и случилось.

- Мели... – курлычет попугай.