Заноза в сердце мажора

Глава 4

Макар Трубецкой

В комнате Славки — привычный хаос. Воздух дрожит от громкой музыки и раскатистого смеха. Слава, стоя спиной ко всем, демонстративно трясёт задницей под какой-то нелепый танцевальный трек, а остальные парни ржут и подбадривают его выкриками.

— Шевелись быстрее, идиот! — бросаю я на ходу, вытирая лицо после умывания, и шлёпаю его полотенцем по голой спине.

Он лишь усиливает свои движения, ничуть не смущаясь, и я невольно усмехаюсь.

Дверь с грохотом распахивается, и на пороге возникает коменда. Её квадратное лицо искажает маска праведного гнева, густые брови сливаются в одну непрерывную линию. Голос, высокий и властный, моментально заглушает музыку:

— Выключите это безобразие! — кричит она. Высокая, крепкая, известная своей непреклонной неприязнью к разгильдяйству, коменда шагает внутрь. — Вы что, совсем не понимаете, что другие отдыхают? Либо заткнитесь, либо — на выход!

Никита опускает глаза. День и без того складывался из рук вон плохо — всё из-за этого дурацкого пари. Меня охватывает странное чувство вины, хотя я и сам не понимаю, за что.

Взгляд коменды останавливается на мне.
— Насколько я помню, здесь живёт только один из вас.

Я киваю. Мы понимаем друг друга без слов.
— Ну так что, не пора ли домой?

Слова её проходят мимо. Я лишь улыбаюсь в ответ. Славка пожимает плечами и разводит руками — ему тоже всё равно. Впрочем, как и остальным. Разве что Артём снова юлит.

— У нас было тихо, пока не пришёл Макар.

Слова вроде брошены в шутку, но в голосе Артёма сквозит враждебность. Я стискиваю челюсть. Считаю его придурком, но не хочу выглядеть склочным.

Артём выпячивает грудь, будто готов к драке.

Коменда, нахмурившись, задерживает взгляд на нас, потом нехотя бросает:
— В общем, я предупредила.

И, не дождавшись ответа, выходит.

Мне нужно время, чтобы переварить этот новый виток войны с Артёмом. Напряжение между нами стремительно растёт.

В зеркале, куда я наклоняюсь поправить волосы, вдруг появляется его отражение. Мои губы сами собой сжимаются в тонкую линию.

— Чего тебе надо? — бросаю я, не оборачиваясь.

— Полегче, золотой мальчик, — произносит он с ленивой язвительностью. Поднимает руки в притворном жесте капитуляции, заметив моё мрачное выражение. — Всего лишь шутка. Хотел немного поддеть, чтобы оживить после того, как тебя отшили.

Он издаёт короткий звук, будто взрыв, и разводит руками, показывая разлёт осколков:
— Круглова. Полностью. Уничтожила. Тебя.

У меня дёргается челюсть. Артём слишком хорошо знает, на какие кнопки нажимать.

— Да она настоящий огонь, — продолжает он. — Я бы не отказался с ней развлечься. — Он двигает бёдрами с непристойным намёком и свистит.

Я резко поворачиваюсь к нему лицом, и оно каменеет.
— Хочешь проверить меня на прочность, мудак?

Он сразу понимает, что перешёл черту, и мгновенно обрывает клоунаду.
Да, именно так, — говорят мои глаза. — Ты слабак. Можешь строить из себя умника и плести интриги, но я круче. И ты это знаешь.

— Проигрыш в той дурацкой ставке всё ещё тебя гложет, — негромко бросает он, кружа вокруг меня. — Не виню. А эта девчонка... Волчица в овечьей шкуре. Она тебя терпеть не может. — Грубый смешок срывается с его губ. — Я весь вечер прокручиваю в башке сцену в магазине.

Молчу, делая вид, что не слышу.

Артём поднимает палец.
— Я думаю... Девушка с таким характером... Это интересно. Понимаешь, о чём я? Приручить её. Быть с ней милым, соблазнить... а потом трахнуть так, чтобы она забыла своё имя. — Он хихикает, и глаза его становятся колючими. — Если ты не против, конечно.

Во мне что-то щёлкает. И это уже не про Круглову. Это про всё, что тянется за мной последние месяцы. Я на грани ещё с прошлого года. Меня не отчислили, но репутация дала трещину после того случая на экзамене. Да и с матерью всё окончательно испортилось. А теперь...

Раздражение, разочарование, злость — всё, что я так долго в себе душил, прорывается наружу.
И сейчас я хочу только одного — врезать Артёму в его самодовольную рожу.

Я резко шагаю вперёд и вжимаю Артёма в стену, прижав ладонь к его груди.

Он дёргается, пытается вырваться, но быстро понимает — бесполезно. Тогда он лишь вызывающе выпячивает грудь.
— Не знал, что ты так за неё переживаешь.

Моя ладонь ударяет в бетон у его головы.
— Это не про неё. Это про то, что ты суёшь нос не в своё дело. Отстань. Понял?

Справа возникает Славка, хватается за мой бицепс, пытаясь оттащить.
— Дружище, отпусти его.

— Отвали, — бросаю я, не отводя глаз от Артёма.

Всё во мне кипит. Этот конфликт зрел слишком долго.

— Я просто говорю, что похоже, будто ты к ней неравнодушен, — продолжает Артём шёпотом.

— Нет. — Я наклоняюсь ближе, так что наши носы почти соприкасаются. — И если бы я действительно её хотел, я бы её получил.

Слова вылетают сами, и уже поздно их забрать. Правда в том, что в том магазине я был на взводе. Мне хотелось проверить — поддастся ли она.
А если бы поддалась?..

Я бы бросил её потом?
Возможно.
Не знаю.

На лице Артёма появляется хитрая ухмылка.
— Докажи.

Я хмурюсь.
— Что?

— Докажи, — повторяет он громче, уже с откровенным вызовом. Смотрит на пацанов. — Все слушайте! У нас новое пари. Не для доски, только для своих.

Челюсть у меня снова напрягается.
— Я не играю в твои дурацкие игры.

— Ставки скрашивают рутину, — раздаётся чей-то голос, и я замечаю, как большинство кивает. Кто-то уже перешёптывается, возбуждённо переглядываясь.
— Да, Макар…

Артём усмехается и бросает на меня победоносный взгляд.
— Я ставлю, что ты не переспишь с ней. Что не соблазнишь Круглову до Нового года. На кону… — он лихорадочно осматривается и вдруг прищуривается. — Твой жеребец.

Я всегда знал: Артём слюной капает на мой мотоцикл. И, конечно, пацаны закивали, стали подначивать, хлопая меня по плечу.