Заноза в сердце мажора

Глава 7

Аня Круглова

Макар делает неспешный шаг вперёд, затем ещё один. Его взгляд неотрывно прикован ко мне. Он идёт по центральному проходу, и несколько девичьих голов невольно поворачиваются вслед за ним, но он смотрит только на меня. На его губах играет едва заметная, но провокационная ухмылка.

Он не произносит ни слова, просто проходит мимо, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение полного хаоса у меня в голове.

Олеся снова привлекает к себе внимание, хлопая в ладоши.

— И ещё кое-что важное! — её голос звонко перекрывает шепотки. — По поводу новогоднего бала. Я жду от всех инициативы. Хочу видеть ваши предложения по программе, украшению зала и, главное, — по закрывающему парному танцу. Это должна быть кульминация вечера. Поэтому в эту пятницу, после пар, в актовом зале — смотр тех, кто умеет танцевать. Жду всех, кто уверен в своих силах. Не подведите.

Я машинально выпрямляюсь. Я занималась бальными танцами целых пять лет и многое умею: вальс, танго, даже немного румбу… Мы с папой даже заняли второе место на местном конкурсе родителей и детей. Это было так давно, кажется, в другой жизни. После смерти папы я оставила танцы.

Но я не пойду. Этот год и без того сложный, и тратить время на это я не собираюсь. Пусть Макар пляшет со своими подружками. Знаю, он тоже умеет. А у меня есть дела поважнее.

***

После пар мы с Кариной возвращаемся в общагу. Поднимаемся по лестнице к нашему блоку. В тусклом свете коридорного светильника я невольно скольжу взглядом по краске на стенах — оттенок удивительно похож на тот, что у мамы на работе.

В груди тяжелеет. Как же я по ней скучаю. И по бабушке тоже. Иногда мне даже мерещится, что бабуля вот-вот появится из-за угла с тарелкой румяных беляшей и своей неизменной доброй улыбкой.

— Смотри, что у двери, — замечает Карина, когда мы приближаемся к комнате. Она наклоняется и поднимает с пола небольшой пакет. Разворачивается и показывает находку. — О-па, тут твоё имя, — она трясёт в руках большую шоколадку с приклеенной запиской.

Я беру её. Почерк на бумажке незнакомый.

«Ты не пришла на смотр. Говорят, ты здорово танцуешь. Странно.

Вспомнил о тебе, когда увидел это.
До скорого, Макар».

В начале имени огромная размашистая «М» — такая же самоуверенная и вызывающая, как он сам.

Тут же в мессенджер приходит сообщение.

Неизвестный номер:
Может, передумаешь насчёт танца?

Карина смотрит на экран.
— Кто это?

— Понятия не имею.

— Может, Макар? Но откуда у него твой номер? — она смотрит на меня с таким любопытством, будто я скрыла от неё половину своей жизни. — Вы что, уже спелись, а я не в курсе?

— Нет, — я морщусь, но вдруг память подсовывает нужный кадр. Точно. Я сама дала ему номер. Вот ворона! — Да, это он, — признаюсь, потирая лоб.

Карина заливается смехом:
— Да ты что! Так, он уже твой телефон знает!

Меня накрывает волна стыда.
— Блин, блин, блин… Я не понимаю, как я могла! — щёки вспыхивают жаром.

Карина поднимает пакет поближе к свету.
— Глянь, тут ещё рисунок.

Я беру его и всматриваюсь. На пакете чёрной ручкой — чудовище с оскаленной пастью. Нарисовано мастерски, даже красиво, но страшновато.

— Я не могу понять, что это, — шепчет Карина. — Он что, псих? Может, скорую вызвать?

Я улыбаюсь.
— Нет. Это просто его автопортрет.

— А? — Карина округляет глаза.

А потом смеётся ещё громче.

Позже, лёжа в кровати, я пытаюсь читать книгу с телефона, но взгляд снова и снова ускользает к записке и нетронутой шоколадке на тумбочке. Со вздохом откладываю телефон и беру листок — уже в третий раз. Пальцами вожу по уверенным линиям его почерка. Шоколад с цельным фундуком — мило, конечно. Но этого мало, чтобы загладить то, что он устроил.

Я прикусываю губу, думая о предстоящем новогоднем бале. Макар говорил, что хочет всё исправить... Может, пригласить его? Конечно, можно и Егора, но, если прийти именно с Макаром, все сразу поймут: история с пари — позади, и меня она не задела. Тогда не придётся больше краснеть, и все решат, что мы... ну, друзья.

Но это же идиотизм, твердит внутренний голос. Ты же его ненавидишь.
Правда?
Да, ненавидишь.

И всё же пальцы живут своей жизнью: я хватаю телефон, сохраняю его номер под именем «Засранец» и набираю сообщение:

Я:
Получила твою записку. Мы с тобой ещё не в расчёте, придурок.

Ответа нет. Минуты тянутся мучительно долго. Я уже собираюсь швырнуть телефон на тумбочку, как вдруг появляются три мигающих точки.

Засранец:
Значит, я должен придумать что-то ещё.

Перед глазами тут же всплывает его взгляд у стойки с открытками.

Я:
И что же?

Засранец:
Завтра объясню. Уже поздно, а до универа у меня пробежка.

Пробежка? Никогда бы не подумала, что он из тех, кто дисциплинированно встаёт утром ради спорта. Я скорее представляла его где-то между двумя блондинками, которые… Хотя нет, лучше эту мысль не продолжать.

Я:
Извини, что отвлекаю.

Засранец:
Не отвлекаешь. Я как раз лежал и думал о тебе.

Жар предательски вспыхивает на коже. Что это сейчас было?

Я:
Так ты один?

Засранец:
Ага. А ты?

Я ухмыляюсь.

Я:
Одна.

Мой взгляд скользит к плюшевому зайцу на подушке. Ночью я иногда беру его в кровать. Он не любит спать один. Как и я.

Засранец:
Спокойной, Ань. Увидимся завтра.

Увидимся завтра…

Я смотрю на своё имя, набранное его пальцами, и не верю, что только что нормально переписывалась с ним. Хотя не уверена, что завтра смогу также спокойно заговорить при встрече.