Заоблачность. Книга 1. "Легенда о долине Вельдогенериуса"

ГЛАВА 13. Луна

Глава 13. Луна

Лунный свет заливал все пространство вокруг черного озера, и Нимбусу, стоящему напротив Амаруса на бревенчатом мосту, казалось, что глаза его стали особенно четко видеть малейшие детали окружающего их мира. Он не отрывал взгляда от бледного морщинистого лица своего отца, взволнованый тем, что наконец вспомнил все, что было потеряно в той жестокой битве. «Как я мог забыть его?» — думал он. Его отец — самый могущественный правитель, а он, Нимбус, его сын! Сын! Его отец — великий маг, и он, Нимбус, наделен такой же силой и властью! Он попытался извлечь из своей только что появившейся памяти воспоминание об этом чувстве — чувстве безмерной гордости за своего отца, но не смог вспомнить подобных ощущений. Какая все же память хрупкая вещь.

— Пора начинать, сын мой! — прервал мысли Нимбуса Амарус. — Луна созрела для особой магии! — он поднял посох в направлении Луны. Яркий луч разлился в ночном воздухе и, отразившись в зеркальной поверхности озера, связал руку Амаруса, держащую посох, с поверхностью лунного диска. — Подойди ближе, Нимбус! — Нимбус послушно приблизился к Амарусу и взялся рукой за посох. Его глаза на мгновение перестали видеть, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он чувствовал, что не только видит Луну во всем ее великолепии, он почувствовал, что он и есть Луна или часть ее. Каждая клеточка его тела нашептывала ему, что он и она нечто целое, неразделимое. Нимбус ощутил притяжение невероятной силы, и ему показалось, что шевельнись он, тут же оторвется от земли, так как тело его казалось невесомым. Чувства Нимбуса смешались. Он ощущал в себе безграничную любовь к ней, которая наполнила его до краев и, казалось, заполнила все его существо.

— Повторяй за мной! — сказал Амарус, и Нимбус на мгновение оторвал взгляд от Луны, чтобы посмотреть на своего отца. Лицо Амаруса, обращенное к Луне, было почти прозрачным, а глаза светились изнутри зловещим сиянием. Именно зловещим, подумал Нимбус и, не понимая, что происходит, отпустил посох.

— Смотри на нее! — голос Амаруса был неузнаваемым, и лицо исказилось настолько, что Нимбусу стало не по себе. Знакомое чувство на мгновение проникло в каждую клеточку его тела. «Страх!» — пронеслось в его сознании, и ему показалось, что он вспомнил это леденящее душу чувство.

— Смотри на Луну, Нимбус! — голос Амаруса звучал жестко и одновременно мягко, он, как тягучий кисель, медленно проник в сознание Нимбуса, и тот повиновался, и рука его вновь потянулась к посоху.

— Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! — зашептал Амарус.

— Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! — повторил вслед за отцом Нимбус. Ему показалось, что он теряет сознание, и он перевел взгляд на посох, который еще поддерживал его ослабевшее тело. Рука его стала неузнаваемой, пальцы казались неимоверно длинными и костлявыми. Нимбус снова посмотрел на Луну и увидел, как она на его глазах оборачивается вокруг своей оси, обнажая свою обратную сторону.

— Те вир каде э рика вергус! — быстро зашептал Амарус, и Нимбус заметил, что все его тело дрожит, как от холода.

— Те вир каде э рика вергус! — быстро повторил он, и то, что открылось его взору, заставило Нимбуса на мгновение потерять рассудок. Яркий свет потускнел, так как свет исходил лишь от другой стороны. Огромная черная бездна зияла на обратной стороне Луны в ореоле лунного свечения. Нимбус ощутил всем своим телом мощную энергию, исходящую от бездны. Черные сгустки бесформенной массы полились в их сторону, и Нимбус зажмурился от охватившего его ощущения беспомощности перед этой неизведанной и неосознаваемой, подавляющей мощью.

— Мама! — прошептал он, и перед его глазами на долю секунды появилось незнакомое женское лицо, покрытое серебристыми веснушками и увенчанное светлыми с рыжим отливом прядями. Он не успел даже подумать об этом, как ощутил мощный удар в грудь достигшей их черной массы. Он уже ничего не видел, только чувствовал, как его отец стоит совсем рядом, поддерживая его слабое тело своим. Сколько так стояли они, Нимбус уже не осознавал, он почувствовал, что черная субстанция поглотила его, а затем он уже сам хотел ее больше и больше, ощущая, что она проникает в него и наполняет его ненасытное тело. Жадность, с которой он поглощал черную массу через кожу, глаза, дыхание, все росла, и Нимбус хотел, чтобы так продолжалось вечно.

— Свершилось, сын мой! — услышал он голос, доносящийся как будто издалека, и открыл глаза. Нимбус увидел, что стоит рядом с отцом на бревенчатом мосту. Он взглянул на Луну и заметил, что она стала обычной, но он-то теперь точно знал, что он и она единое, и он гордо поднял голову.

— Пора! — произнес Амарус и направил свой посох на колышущийся океан белых воинов. — Пора, сын мой! Время пришло! — белый океан потек в направлении озера. Перед глазами Нимбуса мелькали тысячи огромных белых великанов, которые подходили к берегу и, погружаясь в темную воду, исчезали под ней. Когда последний воин исчез под сводами воды, Амарус взял Нимбуса за руку и шагнул вместе с ним с бревенчатого моста. Нимбус, ожидая, что вода тут же заполнит его легкие, плотно сжал губы и зажмурился, но он не ощутил ничего. Вода обтекала его, как воздух, он не почувствовал влаги и прохлады. Осмелившись, он открыл глаза. Они уже выходили на поверхность, и в ноздри Нимбуса сразу же проник смердящий запах гниения. Он осмотрелся и увидел хижину, в которой он очнулся, и бревенчатый мост. Возле озера лежала гора маленьких тел, покрытых белой шерстью. Они напоминали их белых воинов, только были совсем крохотными. Их окоченевшие тела были сложены в подобие холма, и Нимбус хотел было спросить отца, что это, но почувствовал, что его ноги погрузились во что-то мягкое. Он опустил взгляд и увидел, что они стоят на небольшом облаке, которое, оторвавшись от земли, уже уносило их в ночь.