Заоблачность. Книга 1. "Легенда о долине Вельдогенериуса"

ГЛАВА 25. Отец и сын

Глава 25. Отец и сын

Логофет не любил летать в потемках. Силуэты деревьев и зданий казались ему странными, пугающими существами, а воздух по ощущениям был настолько плотным, что ему стоило больших сил, чтобы держаться в воздухе. Но эта ночь выдалась лунной, и это очень радовало Хранителя. Мягкий свет, казалось, проникал в каждый уголок Заоблачности, и с высоты полета можно было разглядеть почти все, что происходило внизу. Он немного отстал от всех, но это не расстраивало его, ему совсем не хотелось поддерживать общую беседу. Одежавель давно уснула, и Армариус, утомленный долгой разлукой со своей малышкой, бережно держал ее, постоянно поглядывая на ее милое личико. Фирн и Маг Нирас разместились на спинах Пената и Шеду, и Логофет возблагодарил небо за то, что ему пришлось лететь налегке. Он посмотрел на прямую осанку Мага Нираса, сидящего на спине Пената, и вспомнил, как еще совсем недавно они обнаружили его неподвижное тело в окружении тысяч варканов. С высоты полета тогда всем показалось, что он погиб в схватке с Амарусом. Когда же удалось оказаться рядом и расступившиеся варканы позволили всем приземлиться рядом с магическим деревом, все вздохнули с облегчением. Маг Нирас лежал неподвижно, но губы его шевелились, продолжая шептать заклинания. Уже спустя несколько минут он с воодушевлением рассказывал, как ему удалось одолеть силы тьмы. Из его рассказа все узнали, что в самом начале схватки он хотел пронзить свое сердце посохом, но, похоже, Амарус догадался о намерениях Нираса и сковал его тело. Все попытки Мага Нираса преодолеть этот плен не привели к успеху, и когда он уже совсем перестал верить в победу, ему пришла в голову спасительная мысль совершить новый обряд — воссоединения темного и светлого. Посох все еще был в его руках, и он стал произносить заклинание. Магия тьмы тут же попыталась лишить его возможности говорить. Темная масса, подобная бурлящему грязевому потоку, проникала в нос, рот и уши, не давая возможности даже дышать, но он успел совершить обряд. По словам Мага Нираса, сразу же после завершения этого обряда Амарус исчез, а его воины превратились в безобидных варканов. Маг Нирас же, обессиленный схваткой, рухнул на землю.

Логофет тяжело вздохнул и, заметив, что, погрузившись в свои мысли, сильно отстал от своих друзей, нехотя прибавил ходу. Лететь предстояло всю ночь, и мысль об этом сводила Логофета с ума. После того как Маг Нирас закончил свой рассказ, решено было сразу отправиться к семи водопадам, чтобы как можно быстрее принести радостную весть жителям Заоблачности. Все было позади, тьма покинула эти земли, и теперь они могли спокойно вернуться в свои опустевшие дома. Но была еще одна веская причина поспешить к семи водопадам — Нимбус. Всем не давал покоя рассказ Амаруса. По его словам, обманутый им Нимбус вступил в схватку со старейшинами и погиб в этом сражении. Маг Нирас уверял, что Амарус солгал. Он всей душой чувствовал, что его сын жив. Он надеялся на лучшее, но в его душе засело пугающее предчувствие беды, и он стремился как можно быстрей рассеять свои сомнения. Фирн, наблюдавший за братом, заметил одолевавшее его волнение.

— Авон простит тебя, Нирас, будь уверен! — постарался поддержать брата Фирн. — Ты исправил свои ошибки, и наш мир стал прежним! Конечно, мы все еще не скоро оправимся от пережитого, но я уверен, что теперь все будет, как прежде!

— Как прежде уже никогда не будет, Фирн! — Маг Нирас тяжело вздохнул. — Я не могу забыть лица короля Геворда и лица Мариэль. Этого прозрачного прекрасного лица и рассыпанных по подушке ее серебристых локонов. Она была словно живая тогда, когда я нашел ее в королевской спальне. А ее глаза! Они смотрели на меня как будто с укором. Видеть этот взгляд было невыносимо мучительно. Принцессы остались сиротками, многие погибли, Фирн, пройдет еще немало времени, прежде чем воспоминания станут не такими яркими, а боль от потерь не такой острой.

— Я давно хотел спросить тебя, брат, но не решался, — Фирн на мгновение отвел взгляд от глаз Нираса.

— Спрашивай, Фирн, у меня нет секретов от Пената и Шеду, я отвечу на любой твой вопрос совершенно правдиво.

— Мы, Маги и Хранители магических даров, не имеем границ времени, на наших глазах сменялись поколения, — начал издалека Фирн. Видно было, что вопрос, который он пытался задать Нирасу, мучил его не один день. — Мы не можем умереть, и доказательством этого является наше с братьями чудесное спасение, когда мы оказались в мире за семью водопадами, Нирас.

— Ты хочешь спросить меня, почему я тогда надеялся на вашу смерть и почему я сегодня собирался пожертвовать собой, если мы вечны? — Фирну показалось, что Нирас был рад, что он наконец спросил его об этом. Наверное, держать в себе столько времени эту тайну было для него мучительно. Фирн молча кивнул, давая понять, что Нирас понял его с полуслова. — Хорошо, я постараюсь ответить тебе на этот вопрос, Фирн, только прежде ответь мне на один вопрос, с чего все началось?

— Откуда мне знать, Нирас? Ты старший брат, и все, что было до моего появления в этом мире, как никому лучше знать именно тебе! — вопрос Мага Нираса привел Фирна в замешательство.

— Этот мир существует с тех пор, как появилась Земля, Фирн. Много тысячелетий назад она так же нуждалась в дожде и снеге, и наш мир всегда помогал поддерживать на Земле жизнь. Сколько я себя помню, было так. Но я был один, а потом появился Авон. Я создал его с помощью моей магии и нарек его своим братом. Затем появились все вы: Колдер, Корей, Томан, Осад, Гон и ты, Фирн. Я остановился на тебе. Нас стало восемь: магия дождя, магия снега, магия грозы, магия грома, магия радуги, магия тумана, магия града, магия росы. Восемь братьев, а вернее сказать, я и семь моих сыновей, ведь вы всегда были для меня как дети, Фирн. И так было все эти бесконечно долгие годы. Да, мы все бессмертны, но только до тех пор, пока я этого хочу. Тогда, много лет назад, я отправил вас на верную гибель, но мысленно я не смог проститься с вами. Тогда я был уверен, что вы погибли, но во мне жила надежда все это время, что вы живы. Если бы тогда я искренне, всем сердцем захотел уничтожить вас, вы бы погибли, — Нирас закончил говорить, и в воздухе повисло долгое молчание, только шелест крыльев нарушал ночную тишину.