Западное побережье

three.

«Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь. Она единственная точно знает, что нам надо»
 

— Эрих Мария Ремарк
 

Ночь моя прошла беспокойно, тянулась будто бы целую вечность. Я проворочалась в кровати почти до самого утра, не переставая думать о том, кому удалось пленить все мои мысли. Ещё никогда мне не приходилось столько размышлять о человеке, с которым я была знакома всего ничего. И как бы плотно я не прижимала веки друг к другу, принуждая себя провалиться в крепкий сон, воображение всё-равно рисовало картинку его дьявольских глаз с тяжёлым, но в то же время слегка дерзким взглядом, а в голове неустанно слышался его хрипловатый голос.

Лишь под утро мне удалось заснуть, правда, всего на жалких пару часов.

И сейчас я, сонная и нерасторопная, думающая о своей ущербности и о предстоящей встрече, сижу на кухне и ем тосты с арахисовым маслом.
 

— Значит, ты уволилась с работы? - мама раздражительно постукивает ногтями по эмалированному столу, слегка наклонив голову вправо: она всегда делает так, когда её что-то беспокоит.

— Да, - равнодушно отвечаю я, рассматривая свои ногти, которые давно уж пора привести в порядок.

Ещё никогда разговор за завтраком не был таким напряжённым. Кевин задумчиво глядел в тарелку с лапшой, вилкой выковыривая ненавистные ему креветки, а мама, прищурив свои маленькие, колкие глазки, впивалась в меня взглядом.
 

— Памела, ты же знаешь, как нам важен твой доход!
 

— Я работаю на одной работе, получая неплохие деньги, зачем мне вторая? Если бы и ты приносила хоть какой-то доход в семью, то нам было бы легче. А где все твои деньги, мама? - презрительно спрашиваю я, а моя мать в ответ лишь недовольно закатывает глаза.

— Памела, прекрати, ты говоришь со своей мамой, прояви уважение! - Кевин, как всегда, не вовремя встревает со своими нравоучениями, чем окончательно портит моё и без того паршивое настроение.
 

— Я ухожу.

— Куда?

— На пляж, - я пожимаю плечами. — У меня там назначена встреча, - губы растягиваются в легкой довольной улыбке, которую я не в силах контролировать; в пляжную сумку я вбрасываю ключи, телефон, пару бананов и бутылку виноградного сока, обожаемого мной до безумства.

Я выхожу из дому, нарочно хлопая дверью.

Выходя на узкую тропу, вижу знакомые мне шоколадные волосы, развивающиеся на ветру.

— Элли! Ты уже здесь! - радостно восклицаю я и ускоренным шагом приближаюсь к своей лучшей подруге. Она улыбается и идёт ко мне навстречу, раскидывая по обе стороны руки, чтобы меня обнять. Элли чуть выше меня, и немного больше по комплектации, но язык не поворачивается назвать её полной.

— Чёрт, твоя грудь заставляет меня чувствовать себя неполноценной, - говорю я, отстраняясь от неё после крепких объятий. Она недовольно закатывает глаза в ответ и мы направляемся к воде.

Год назад я встретила Элли в небольшом прибережном кафе. В то время я была в ссоре с Кевином и в плохих отношениях с мамой, чувствовала себя просто отвратительно. Я целый день сидела за столиком в дальнем углу и пила малиновый коктейль вперемешку с горькими слезами.

Я никогда не отличалась широким кругом общения; мне трудно заводить новые знакомства, хоть я и открытый человек. Поэтому своим горем я "наслаждалась" в одиночестве.

В один из таких дней ко мне подсела Элли и предложила жвачку с мятой. А потом сказала, что все парни – отвратительные мудаки, и мне не стоит расстраиваться из-за одного из них. Тогда эти, на первый взгляд, банальные и простые слова меня успокоили. После того дня мы практически не расставались, виделись каждый день, часами болтали об отношениях и сплетничали.

Недавно Элли познакомила меня со своей бывшей одноклассницей Кэтрин, которая теперь постоянно находится с нами. К Эл я отношусь очень тепло, но Кэтрин меня настораживает: слишком много в ней притворства и подлости.