Запах неба

Часть первая «Разрушение». Пролог

В жизни каждого человека бывают моменты, которые кардинально нас меняют. Одно глупое решение может неузнаваемо изменить всю нашу жизнь. С этого момента начинается так называемая черная полоса жизни. И каждый ждёт, пока она закончится, пока за тучами не покажется свет. Верят и надеятся. 
 

/∆\

Ночное полотно, усеянное сверкающими звёздами, трудно было разглядеть сквозь переплетающиеся кроны деревьев. Атмосфера в лесу царила по особенному умиротворяющая. Лёгкий ветерок проносился между толстыми стволами старых, и тонкими молодых деревьев, подхватывая пожелтевшие листики. Один из таких листиков оставился на перьях мирно сидящей совы. Громко ухнув, она слетела с ветки, и исчезла среди разноцветных оттенков осени.

Размеренную тишину нарушил хруст ветки.

— Какого хрена Доротея вытащила нас посреди ночи? — недовольно пробурчала девушка, раздвигая кусты. — Мы полчаса тут торчим безрезультатно! А завтра, между прочим, выпускной бал! Если я приду туда с мешками под глазами, то вряд ли стану королевой бала.

— Выпускной только вечером, ты успеешь выспаться.

Её спутница стояла чуть поодаль, присев около вытоптанной грибницы. Длинные тонкие пальцы пробежались по шапке единственного целого грибочка.

— По-моему, я кое-что нашла, Джи, — произнесла рыжеволосая, поднимаясь. — Посмотри на это.

Джи отпустила ветки кустов, и подошла к указанному месту. Единственный целый гриб был полностью красным, даже алым. Казалось, будто из драгоценного камня вырезали гриб и посадили посреди леса. Они переглянулись, и Джинет наступила на него. Издав тихий хлопок, гриб рассыпался в пыль.

В спину неожиданно ударил ветер. Рыжеволосая повернула голову, пытаясь уловить движение в ночи.

— Сзади, Армель! — крикнула Джи, и девушка развернулась. Не хватило всего лишь нескольких секунд, чтобы увернуться. В грудь попал пульсирующий красный шар, откидывая назад. Она врезалась в дерево и сползла вниз, издав болезненный стон. Брюнетка тем временем сцепилась с незванным гостем.

  Услышав звуки борьбы, рыжеволосая поднялась на ноги и посмотрела на него. Высокий парень размахивал конечностями, как чертов ниндзя. Джи отскочила назад, когда он в очередной раз попытался задеть её лицо кулаком. Армель подхватила большой булыжник, и швырнула, целясь в голову парня. Меткости ей было не занимать, и уже в следующее мгновение гость упал лицом вниз.

— Острый глаз, — заметила Джи, толкая в бок бессознательное тело. — Как думаешь, что он тут забыл, посреди леса?

— Все дело в защитных чарах, которыми окружён дом Доротеи. Запах магии разлетается по всей округе, и трудно найти источник. — она сняла с парня висевший на шее камень насыщенного алого цвета. Покрутив в руках, девушка кинула его Джи. — Это Алый Отступник. Он искал кого-нибудь, чтобы зарядить свой Кровавый камень. Между прочим очень мощный камень, который чуточку потух.

— Эти отступники — такая жуть, — пробормотала девушка, сжимая в руке камень. — И что теперь?

— Nox(от лат. «тьма»), — прошептала рыжеволосая, и темни заклубились сильнее, пока не сорвались с руки хозяйки, и устремились к бессознательному телу. Как только чернота проникла в грудь, спина парня выгнулась под неестественным, а из горла вырвался болезненный стон, сменившийся хрипом. В какой-то момент он истошно завопил, а затем стих навечно.

Армель увидела дух умершего, его четкий профиль. В то время, как Джи видела лишь темное пятно сверхъестественного происхождения. Мгновение, и его тело исчезло бесследно, просто растворившись. Вот он лежал бездыханный, а теперь тут было пусто. Вместе с ним исчез и дух. В мир мертвых. В Царство Смерти. В саму преисподнюю.

— Ну вот и всё. А теперь отнесём камень Доротее, и по...

Но договорить она не успела. В неё что-то ударило со спины, отбросив на землю лицом вперёд. От сломанного носа спасла молниеносная реакция — девушка выставила руки вперёд, царапая их об острые камешки. Она зашипела от боли, и перевернулась на спину как раз вовремя. В землю, на том месте, где она лежала, воткнулась стрела.

— Армель, поднимайся! — крикнула Джинет, отбиваясь от человека в черном одеянии. Он был одет в черный плащ с капюшоном, скрывающим половину лица. Под плащом виднелась такая же черная одежда, черные ботинки, на руках черные перчатки.

Ловким ударом в ребро Джинет отбросила противника назад. Родохрозит на её шее, заключённый в красивый кулон из золота, засиял. Казалось, краснота камня притягивает к себе свет. Глаза Симас приняли истинный облик, превратившись в два черных пятна, точно всепоглощающие ониксы.

Глаза каждой ведьмы при соприкосновении с магией принимают истинный облик, оставшийся в память о позоре. Эта легенда передается из поколения в поколение, сейчас она уже не более, чем сказка, но в каждой сказке есть доля истины. У каждого рода свой камень, из которого черпали магию и усиливали навыки, это был подарок природы. Но тщеславные и жадные до силы ведьмы захотели большего, забыли о равновесии, стали демонстрировать свою магию обычным людям, пугать их, требовать власти над миром. Тогда их прокляла сама природа. Они больше могли черпать силы из камней, заключённых в глаза, и сильно ослабли. Началась охота на ведьм, появились первые охотники, ведьмы сжигались на кострах, и поглощённые чувством страха, они молили о помощи, пощаде, клялись соблюдать равновесие. Но природа не собиралась совершать одну и ту же ошибку дважды и наделила ведьм магией в зависимости от души, не вернув силу глазам. Тогда и появились два вечных противника и врага — клан Светлых и клан Тёмных. Одни черпают силу из света, другие их темноты. У каждой ведьмы появился свой фамильяр — вечный товарищ, помощник, душевный друг, и свой камень, который является усилителем. В память о своем позоре остались глаза, сверкающие при соприкосновении с магией. Позор, клеймо, оставленное природой на память.

— Lux(от лат. «свет»), — сказала Симас, и в её руке стал собираться светящийся белый шар. Человек в черном восстановил равновесие, и теперь с опаской наблюдал за брюнеткой, которая с лёгкостью создавала вокруг себя сферы света, готовые в любой момент сорваться с места прямиком к незнакомцу. Осознавая угрозу нападения, он не сдвигался с места, ожидая следующего шага.