Запахи и отвары. Дом на Медовой улице

Глава 2. Как слышать травы.

Глава 2

Я проснулась от мягкого шелеста, тихого и уютного, словно кто-то осторожно переворачивал страницы старой книги. Но это был не дождь, и не ветер. Прислушавшись, я поняла: это звук лопаты, которая скользит по раскалённому камню в печи, вынимая свежий хлеб.

Аромат ворвался в комнату нежной волной, и я тут же ощутила себя маленькой девочкой, снова стоящей на кухне бабушки, в старом доме, окружённом цветущими яблонями. Сначала потянуло тёплым молоком и дрожжами, затем добавилась мягкая нота поджаренной муки и едва уловимая карамель. Запах окутал меня, ласково, уверенно, словно старая, добрая подруга.

Я улыбнулась, протирая глаза, и спустила ноги с кровати. Канаты под матрасом тихо скрипнули, будто недовольно вздохнув: «Ещё рано!» Доски пола были приятно прохладными, а в узком окошке уже розовело утреннее небо, тонкое и прозрачное, как нежный шёлк.

Я осторожно спустилась вниз по лестнице, ощущая босыми ногами тепло и шероховатость дерева, кое-где скрипящего сонными голосами. В кухне клубился густой, почти осязаемый пар, пахнущий свежим хлебом и сладковатым яблочным дымом. Пар лениво плавал под потолком, заполняя собой каждую щель и трещинку.

У печи стояла Бьянка, засучив рукава до локтей, щёки у неё горели румянцем, а на виске прилипла полоска муки. Глаза искрились от улыбки, и она выглядела так, будто встала раньше солнца специально, чтобы приготовить этот волшебный хлеб.
— Доброе утро, София! – радостно приветствовала меня Бьянка. — Ты как раз вовремя.

Из печи появилась огромная буханка — круглая, с хрустящей золотистой корочкой, покрытой сеточкой мелких трещинок. Она потрескивала и тихо шипела, словно шептала какое-то своё утреннее приветствие.
— Попробуешь? – спросила Бьянка и, не дожидаясь ответа, ловко отломила край хлеба, ещё горячий, пахнущий домом и тёплым тестом.

Я взяла кусочек и замерла: аромат свежей корки вплёлся в мягкий, сладковатый запах мякиша. И вдруг вспомнилось детство — как бабушка по утрам вынимала из печи хлеб, и весь дом наполнялся этим запахом. Я всегда ждала, когда она отрежет для меня тёплую корочку, намажет её маслом и присыплет крупной солью. Это было счастье, простое и безусловное.

Я осторожно откусила. Хлеб оказался мягким и горячим, словно держал в себе само утро. Вкус согревал изнутри, как старое, надёжное одеяло, под которым всегда спокойно и безопасно.
— Просто невероятно вкусно, – прошептала я с восхищением.

Бьянка засмеялась, с довольным видом вытирая руки о полотенце:
— Рада, что тебе понравилось. Иди садись за стол, сейчас чай заварю, будет полный комплект счастья.

Я улыбнулась в ответ, устроившись на скамье у окна. За стеклом, словно специально, лёгкий утренний ветерок играл в ветвях яблонь, а небо окрашивалось в нежно розовые оттенки рассвета. Утро было по настоящему добрым, тёплым и светлым.

Пока печь ещё дышала остаточным жаром утренних буханок, пол глухо бухнул — Лотта сдвинула на середину кухни тяжёлый холщовый мешок, шуршащий, как натёртый воском парус.
— Ты говорила, что в травах разбираешься? — слегка прищурилась она, отпуская мешок на пол. — Посмотрим, на что ты годишься. Только, надеюсь, не как коза, которой что зелёное, то и вкусное. Бьянка тихо рассмеялась и помогла мне расстелить большое белое полотно на полу. Оно напоминало чистый лист бумаги, ожидающий, когда на нём появится что-то важное. Я села рядом, осторожно развязала мешок, и сразу почувствовала, как воздух наполнился сложными ароматами — густыми, горьковатыми, сладкими и острыми одновременно.

Я глубоко вдохнула, пытаясь различить в общей массе знакомые ноты.

Первой оказалась лаванда. Её аромат был тёплым и успокаивающим, и тут же вспыхнула догадка: если добавить немного ромашки и мяты, то сон Лотты станет более глубоким и спокойным. Странное ощущение, но почему-то уверенное. В своей мастерской я бы думала, какой аромат подойдёт для духов, а здесь — я думала, как помочь хозяйке.

Следующим был шалфей — сухие, ломкие листья без ярко выраженного аромата.
— Для пола пойдёт, — сказала я вслух, откладывая траву в сторону.

Я ощутила на себе заинтересованный взгляд Бьянки и улыбнулась, чувствуя себя немного неуверенно. Удивительно, как здесь мои привычные знания приобретали совершенно новую форму.

Полынь была совсем иной — горькая, с неожиданным лаймовым оттенком. «Полынь и лайм? Дома я бы использовала это для чего-то бодрящего, но здесь…» — подумала я. В голове снова мелькнула мысль о том, что это могло бы прекрасно стабилизировать сердечный ритм, но почему я вдруг об этом подумала?
— Полынь очень необычная, — произнесла я задумчиво. — Здесь какой-то другой воздух, и травы звучат иначе.
Бьянка кивнула:
— Её собирают высоко в горах. Никогда не замечала в ней лайма.

Странная мята, фиолетово-синяя, с сизым налётом, принесла настоящий шок. Её запах был холодным, ледяным, мгновенно проникающим в лёгкие.
— Вот это мята, — выдохнула я, ощущая, как холодный аромат оседает где-то глубоко внутри. — Если не заливать кипятком, а использовать спирт, она сможет сохранить эту свежесть. Пожалуй, подойдёт для укрепляющих настоек.
Бьянка с интересом посмотрела на меня:
— У нас такой подход не использовали. Надо попробовать.

Я задумалась, перебирая травы дальше. Удивительно, что теперь я смотрела на травы не с точки зрения их аромата для духов, а как на средства помощи людям. Я могла сделать настойку от кашля или боли в животе, но чтобы определить по запаху, что именно человеку нужно... Это было что-то совершенно новое. Дома такие навыки стоили бы огромных денег, и люди бы ко мне ходили толпами. А здесь? Здесь я ещё ничего не знала наверняка. Пока это были лишь догадки, но они звучали слишком отчётливо, чтобы быть просто фантазиями.

Когда я взяла зверобой, перед глазами неожиданно возник образ Бьянки. Я почувствовала, что именно эта трава в сочетании с лёгкой примесью чабреца могла бы помочь ей улучшить женское здоровье. Я осторожно отложила зверобой в отдельную кучку, чтобы не забыть проверить эту догадку.