Запасная невеста ректора-дракона

Глава 9

Что?! Нет, ЧТО?!

Слова Клэйтона меня огорошили, и это ещё мягко сказано.

Но клокотавшая внутри меня ярость вмиг погасла, будто меня из ведра ледяной водой облили.

– Ну всё-всё, сядь, успокойся, – примирительно закивал Клэйтон и аккуратно усадил меня на сидение. – «Идентификация» прошла успешно. Это я тебе ещё одолжение сделал, ты себе даже не представляешь, как её проходят те, кто не знает, каков их дар метаморфа.

– Ты нормальный?! Зачем так издеваться? – хриплым от пережитых эмоций голосом спросила я.

– Чтобы пробудить дар, только не надо сейчас разочаровывать меня, я же всё тебе объяснил, – с лёгким презрением процедил мужчина. – Мне нужна смышлёная жена, а не овечка покорная.

– Да ты просто моральный у…

– Прежде чем ты договоришь то, что произнести вслух будет ошибкой, – мужчина резким движением прижал к моим губам палец, – я тебе ещё раз скажу, что это я делал для тебя. Но да, я удивился, сколько же у тебя терпения. Кем ты была в той жизни, что столько себя сдерживала?

– Учителем. И заместителем директора, – мрачно буркнула я, отворачиваясь от его руки.

– Ммм, уважаемо и почётно, – достаточно искренне произнёс Клэйтон. – Тогда тем более странно, что ты столько терпела.

– Да нет, в нашем мире роль и влияние учителя на общество сильно снизилась за последние тридцать лет, – с горькой усмешкой ответила я.

– Сами виноваты, значит, – припечатал ректор.

Нет, какое же он хамло всё-таки!

– Зачем ты меня доводил? Нельзя было по-человечески сказать, кто я? – взвилась я. – И кто я, кстати?

– Судя по крыльям, пламени и тлеющим рукам ты сама ещё не догадалась, моя огненная птичка? – надменно улыбнулся мужчина. – Жаль.

– Скажи сам. Откуда я знаю, что у вас тут за твари обитают? – фыркнула я.

– А ты подумай, ты же умная, раз учителем работала. Что преподавала, кстати? – спросил Клэйтон.

– Математику.

– Ммм, ну тем более, значит, умной должна быть, – с сарказмом процедил мужчина. – Логика, причинно-следственные связи – ты должна быть сильна в этом.

– В моём мире драконы и магия невозможны. Какие тут причинно-следственные связи? – огрызнулась я.

– Но сказки-то есть? Легенды? Фантастические истории? – насмешливо ответил Клэйтон.

– Я – феникс? – мрачным тоном предположила я.

– Да, умница моя, – ухмыльнулся ректор.

– Прекрати обесценивать меня, – буркнула я.

– Что? – нахмурился мужчина.

– Твоя «умница» – это оценочное суждение, – язвительно фыркнула я. – Когда хвалишь кого-то, делай это с умом, ты же ректор.

Клэйтон лукаво изогнул бровь.

– И как, по-твоему, следует тебя хвалить? – надменным тоном задал вопрос мужчина.

Ну это ты зря, нахал.

Я же всё-таки с коллективом работала. Даже образование специальное получила в этой области.

– Когда человек слышит комплименты или похвальбу, у него вырабатывается гормон дофамин, – презрительным тоном, в пику Клэйтону, ответила я. – Его ещё называют гормон счастья, потому что состояние счастья с ним тесно связано и им же обусловлено. Также этот гормон отвечает за закрепление условных рефлексов. Что такое рефлекс знаешь, или тоже надо рассказать?

Мужчина улыбнулся и медленно моргнул, давая мне понять, что знает.

– Ну хорошо, видимо, знаешь, – фыркнула я. – Так вот, если после какого-либо действия мы получили награду в виде комплимента или похвальбы, то наш мозг вырабатывает этот гормон, и человек будет стараться повторить этот результат, чтобы снова получить признание и испытать прилив дофамина. Понятно?

Клэйтон, потихоньку расплываясь в улыбке, кивнул.

– Если хвалить бездумно, без конкретики и индивидуального подхода, вроде слов «умница», «молодец», «красавица» и так далее, то со временем эффект от такой похвальбы затухает, как и желание стараться получить эту похвальбу, – продолжила я читать свою маленькую «лекцию». – Потому использовать эти слова недальновидно. Лучше отмечать конкретные детали. Например, в нашем случае, ты мог бы ответить так: ты умница, ЧТО смогла ответить на этот каверзный вопрос. Или ты умница, потому что тебе наверняка было сложно выйти за рамки привычного для тебя мира, потому я очень рад, что ты догадалась. Но это лишь для примера.

Клэйтон под конец моей речи уже откровенно ухмылялся. Причём искренне. Это ещё больше меня раздражало.

Стараясь «сделать» серьёзное лицо, мужчина потратил добрых пять секунд и ответил мне фальшиво «ровным» голосом.

– Да ты у меня, оказывается, гений управления людьми, – ухмылялся мужчина. – Пожалуй, я всё-таки возьму тебя не в адептки, а в секретари. Будешь вести собрания с коллективом и хвалить «по научному». Ты такая умница, так всё интересно про эти свои «гормоны» разложила для меня по полочкам. Я правильно тебя похвалил в этот раз?

– Кроме конкретики, в похвальбе должна быть ещё искренность, – процедила я. – Твой сарказм тут неуместен. Если ты всё это знал, почему не использовал?

– Хотел дать тебе шанс показать свою экспертность, чтобы ты могла вернуть себе чувство собственного достоинства, – надменно улыбнулся мужчина. – Получилось?

Я смерила мужчину мрачным взглядом. Ну и козёл надменный, Клэйтон, вот что я скажу. Но про себя.

– А вообще, когда женщина говорит с таким ожесточённым выражением лица, нужно слушать, – философски улыбаясь, продолжил мужчина. – Женщины вообще любят, когда их слушают, и тем более, когда к ним прислушиваются. Я тебе услышал, умница моя, потому что у тебя, похоже, действительно талант к управлению людьми. Я подумаю, как лучше его использовать.

Господи... дай мне сил не придушить этого высокомерного козлодракона!

Или наоборот... Господи, дай мне сил придушить?!