Запасная семья

Глава 11

Мария

Почти пять лет назад.

Дверь за Димой давно захлопнулась, а я все не могла пошевелиться. Стояла в коридоре и словно вся жизнь во мне замерла, как-то оборвалась. В ушах, как на повторе стояли его злые слова.

На душе было тяжело, еще и живот разболелся. Отмерев, как робот отправилась в кухню, где остывал вкусный ужин.

Я старалась преподнести самую долгожданную и чудесную для меня новость красиво и в торжественной обстановке. Но любимый не оценил.

Как оказалось, для него это вовсе не желанное событие. Никогда в жизни я не могла бы себе представить, что мой любимый муж отправит меня на аборт.

Я вновь поморщилась, видимо, перенервничала, вот живот и разболелся. Решив поскорее все убрать со стола, чтобы прилечь, встала и занялась привычным делом, вновь параллельно прокручивая в голове слова Димы.

В душе я не верила, что он способен такое сказать. Мой отзывчивый, ласковый и веселый муж не мог так отреагировать на новость о моей беременности.

Видимо, он испугался. Я знала, что Дима из неблагополучной семьи. Его родители выпивали, не работали и часто сдавали его в социальный центр, где он какое-то время жил, как в интернате.

По его рассказам, в их доме часто не было еды, зато почти всегда была выпивка и шумные компании. Мой муж начал работать с четырнадцати лет, брался за любые дела, лишь бы были деньги на одежду, учебники и еду.

Его никто не воспитывал, не любил и тем более, не помогал в жизни. Когда Диме было семнадцать, он вернулся домой с очередной подработки и застал отца рыдающим над уже посиневшим телом матери. Из ее груди торчал огромный нож. Вот так закончилась их очередная пьянка.

Его тогда посадили, мать кое-как похоронили, а подростка Диму определили в интернат. Где жизнь его была несладкой.

Возможно, с этим связаны его страхи насчет детей. Мне было ужасно больно и обидно, душа буквально кровоточила, но я все равно пыталась найти оправдание его словам.

Закончив с уборкой, почувствовала нечеловеческую усталость. Я вымоталась прежде всего морально.

Не раздеваясь, легла в кровать поверх мягкого пледа и завернулась в него, как в уютный кокон. В сон провалилась очень быстро, а когда вынырнула, показалось, что прошло всего пару минут.

На улице была глубокая ночь. И со мной что-то было не так. Прислушавшись к себе, ощутила в низу живота тянущую боль, а еще я словно в луже лежала.

Судорожно откинув одеяло, нащупала телефон и посветила на свои бёдра. Волна ужаса затопила сознание, из горла вырвался громкий крик.

Все вокруг меня было испачкано кровью, моей.

Руки затряслись, в панике несколько раз набрала Диме, но он не ответил. А мне он так нужен был в тот момент...

Каким-то чудом я сообразила, что нужно вызвать скорую помощь и позвонить сестре. Диспетчер принял вызов, и уже через десять минут, меня на носилках вынесли из нашего с Димой дома, как оказалось, я вечером даже дверь не заперла.

– Так –так, – приговаривала доктор, устало водя датчиком УЗИ по моему животу, – Ага, – эти ее присказки порядком раздражали, но я молчала. – Ну что теперь? А ничего ...

Она явно не знала, как сказать мне страшные слова, но я не была дурой и прекрасно понимала, что вряд ли смогла сохранить свою беременность после такого обильного кровотечения.

– Мария, – доктор тяжело вздохнула, и наконец заговорила по делу. – У вас произошел выкидыш. Вы наверное и сами это поняли. Все что было, вышло. Чистить не будем. Полежите до завтра, а там скорее всего отпустим вас домой. Мне очень жаль...

Она смотрела на меня с жалостью, и я прекрасно понимала, почему. Врач читала мою карту, а значит видела, что у меня отрицательный резус, и эта беременность уже была для меня чудом, которое вряд-ли когда-то повторится снова.

Поблагодарив доктора кивком, тихо побрела в выделенную мне палату, кутаясь в какой-то куцый халатик, который мне выдали при поступлении в стационар.

Девочки соседки уже спали, поэтому старалась не шуметь. Тихонько присев на промятую кровать, покачивалась из стороны в сторону, глядя в одну точку.

Нет больше моего малыша. Нет моей кровиночки. Как Дима и хотел, его не стало.

Душа обливалась кровью, дышать было трудно. Я просто беззвучно плакала, омывая слезами несбывшиеся мечты о материнстве и счастливой семье.

Телефон упорно молчал, Дима так и не перезвонил. Зато его буквально оборвала Дашка, стоило написать ей смску.

– Машка! – сестра бросилась обниматься, как только я вошла в комнату для посещений. – Как ты, родная моя?

Она примчалась, как только открылись двери больницы. Моя любимая и любящая меня сестренка...

– Сама все знаешь, Дашуль, – ответила ей, отводя взгляд

– Я дозвонилась твоему охламону, он дрых. И судя по голосу, с жуткого бодуна сейчас. Но он знает...

Даша оборвала фразу, не произнося страшных слов. Но мы обе поняли, о чем речь.

Винила ли я в случившемся со мной Диму? И да, и нет. Но видеть его сейчас мне не хотелось.

Душевная боль от слов мужа не прошла, ее дополнила боль от потери ребенка.

Мы с сестрой помолчали, а потом обнялись. Я от души ревела в ее хрупкое плечо, купаясь в ее заботе и тепле. Мне сейчас очень необходима была поддержка родного человека.

Спустя час, Даша уехала, а я вновь осталась в серой палате, среди девочек соседок, умышленно пришедших сюда на аборт.

Они обсуждали свою жизнь, делились причинами такого поступка, а я продолжала внутренне умирать.

Они не пытались со мной заговорить. Сторонились и тихонько шептались, а потом хихикали. Но мне было плевать, я с ними общения не искала. Для меня они убийцы своих детей.

Отвернувшись к стене, попыталась отключить голову и уснуть. Но шум из коридора заставил всех всполошиться.

– Сюда нельзя, – орала какая-то женщина. – Тихий час.

– Да мне плевать, – а этот голос заставил вздрогнуть. – Где моя жена? Я сам найду ...