Запасная жена

Глава 3. Полина.

— Горько! Горько! — дружно скандируют гости, преимущественно мужского пола.

Их лица, раскрасневшиеся от хмеля, сияют от азарта и веселого куража. Будто для них поцелуй молодоженов — кульминация свадебного застолья, ради которой они, собственно, и собрались сегодня.

Мои щеки заливает румянец, сердце начинает стучать так громко, что, кажется, его слышит весь зал. Я не привыкла к такому вниманию. Особенно когда люди не просто смотрят на нас с Максимом, а ждут конкретного действа, жаждут увидеть шоу, которое устроят наши губы.

Если бы рядом не было Максима, я сбежала прямо сейчас. Но он и бровью не ведет на нарастающие возгласы приглашенных гостей про горечь в хрустальных бокалах. Его ленивое равнодушие похоже на тёплый щит, под которым мне очень хочется укрыться.

Он ловит мой взгляд и молниеносно распознает напряжение, застывшее в плечах. Наклоняется ближе, чтобы кроме меня никто не услышал, что он скажет.

— Мы можем этого не делать, если тебе некомфортно.

Приглушенный баритон мужа срабатывает словно таблетка валерианы — состав проще некуда, но внутренняя тревога после её приёма чудесным образом куда-то испаряется.

Широко распахиваю глаза и, не успев продумать аргументы, возражаю:

— Но так нельзя! — и только когда слова срываются с губ, я осознаю как они на самом деле звучат. Мои щеки вспыхивают красным цветом ещё сильнее. — В том смысле, что… Это же свадьба, и молодожёнам… ну, им, то есть нам… положено поцеловаться, когда кричат «горько». Хотя бы чуть-чуть. Традиция, вроде как.

Уголок рта Максима лукаво подрагивает, словно он с трудом сдерживает смех. Ему забавно наблюдать как я пытаюсь выкрутиться из неловкого положения.

— Ну раз положено… — шепчет он, едва заметно сжимая мою руку, — тогда…

Он подходит ещё ближе, и я замираю. Смотрит так внимательно, сначала в глаза, потом съезжает на губы. И почему они вдруг так резко пересохли?

Окинув взглядом зал, Максим обхватывает теплой ладонью мою щеку, осторожно поглаживает шероховатыми пальцами возле уха. Второй следом накрывает затылок. Удерживает крепко, не давая и шанса на побег. Но я и не собиралась.

В его потемневшем взгляде вспыхивает озорной огонёк, от которого моё сердце бежит галопом. Губы медленно накрывают мои, так нежно и осторожно, словно я хрупкий хрусталь.

Слишком целомудренно. Чересчур безопасно.

Я не замечаю, как чуть-чуть подаюсь вперёд. Максим в тот же миг усиливает натиск, проникая языком меж раскрытых губ. Тепло, разливающееся по телу трансформируется в настоящий пожар, вспышку. Цепляюсь пальцами за его рубашку, встаю на носочки.

Еще, пожалуйста, еще немного.

— Пять… шесть… восемь… десять, — считают вслух гости.

Не заботят они, я растворяюсь в моменте. Каждый звук в зале потопает в гуле кипящей крови, теряется в вихре моих желейных мыслей. Голова кружится, дыхание спирает.

Мы с Максимом будто снова на пляже, той ночью под звездным небом, когда от прикосновений огромный мир сужается до одного метра. Мы снова там, в вихре эмоций и чувств, мы поглощены друг другом.

Воспоминания вспыхивают так ярко, что на миг даже мерещится, что я снова чувствую, как песок прилипает к разгоряченной коже. Слышу как ласково шумит море.

Громкий свист и следующий за ним гогот развеивают магию момента за секунду. Размыкаем губы, пытаясь вернуться в реальность. Дышим рвано, глядя друг другу в глаза.

— Макс, держи себя в руках, на вас дети смотрят! — доносится за спиной громкий голос шафера, и гости заходятся смехом.

Звенят бокалы, гремят столовые приборы. Меня опять накрывает волна смущения и стыда. Но Максим все еще рядом. Его губы припухли и покраснели, мои, судя по жжению, похоже тоже. В его взгляде нет насмешек или подколки — только пожар.

Он держит меня за талию, я прижимаю ладони к его вздымающейся груди. Какое-то время просто молчим, слушая, как наши сердца грохочут в унисон.

— Традиция, говоришь… — хрипло и с улыбкой подначивает он меня.

— Молчи, — бормочу, отводя взгляд.

Шафер хлопает Максима по плечу, он мигом от меня отстраняется. С легкостью подхватывает шутки друга и быстро вливается в разговор. Ведет себя так словно и не целовался у всех на глазах еще секунду назад.

Чувствую резкий прилив одиночества, я так быстро переключать внимание, увы, не умею. Падаю на стул и поворачиваюсь в сторону подружки невесты. Мне хочется поделиться пережитым, хочется рассказать про то, что чувствую. В душе непонятный раздрай, да и голова всё ещё немного кружится.

Но как только я встречаюсь взглядом с кузиной Максима — по настоянию свекрови именно она сегодня подружка невесты — желание делиться сокровенными мыслями моментально пропадает. Блок, размером с замок, блокирует все слова на языке.

Я толком не знаю эту девушку, может она так же, как и мать Максима, больше симпатизирует той бывшей девушке, чье место я заняла. Хватаюсь за стакан с соком и делаю вид, что все хорошо. Рука тянется к телефону, что лежит неподалеку. Проверяю нет ли сообщений от Машки, моей лучшей подруги.