Запасная жена

Глава 12. Полина.

Конспекты беспорядочно разложены на столе, но мысли витают где-то на расстоянии световых лет от диаграмм и формул. Максим обещал, что завтра всё исправит, но что-то я не испытываю по этому поводу радости. Новый ужин может вполне закончиться подобным уходом, и я, как дурочка, опять буду сама разбирать сервированный стол.

Вдохнуть глубже. Перевернуть страницу. Каждое действие приходиться буквально выжимать из себя. Может бабушке позвонить? Она всегда знает, как отвлечь от мрачных мыслей. На часах девять, надеюсь, еще не спит.

Её голос бодрый: обсуждает соседей, спрашивает о моем самочувствии, что ем, как учусь. В бабушкиных словах столько заботы, что в груди становится чуть теплее. Но когда разговор заходит о Максиме, мой голос все же предательски дрогнет.

— У вас всё в порядке? — осторожно спрашивает бабушка. — Уживаетесь как? Не ругаетесь?

— Да, всё хорошо, — отвечаю с натянутой улыбкой, которая, разумеется, не передаётся через телефон.

— Ну и слава богу. Я так переживаю, Полюшка, чтобы ты была счастлива.

Счастлива? Понятие, которое в последнее время стерлось из моего словаря, и заменилось на нечто неопределенное: «нормально», «терпимо» или «можно пережить».

Когда мобильный возвращается на стол, тишина квартиры становится чересчур оглушительной. Заливаю в себя чай литрами, но горечь внутри никуда не уходит. Часы тикают — словно в насмешку, отсчитывая время, которое должно было быть потрачено на что-то важное. На что-то, что склеивает поспешный брак, а не роняет его на очередной острый камень.

Полночь приближается на удивление медленно, как будто сама ночь не хочет вступать в новые сутки. Сон — это роскошь, которую сегодня мой тревожный мозг не может себе позволить. Лента соцсетей — спасение для тех, кто пытается убежать от рефлексии.

Пальцы привычно скользят по экрану. На главной странице фото Машки. Искристые огни клуба отражаются в её глазах, улыбка лучится счастьем. Вечно сияющая, как звезда на ночном небе, даже если там, в её мире, что-то ломается.

«Как всегда королева! Завидую твоей энергии!» — отписываю ей искренний комментарий. Мне очень не хватает этой девчонки в своей жизни, её энергии, её легкости и открытости к приключениям.

Машка обычно сразу отзывается на такие комплименты, но сегодня... Только молчание в ответ. Строка «прочитано» сверкает как укор.

Грусть накатывает волнами, каждая из которых чуть сильнее предыдущей. Похоже мы с ней попали в ту ситуацию, когда дороги двух близких людей в один момент резко расходятся. И ничего с этим не поделать, даже если одна из нас отчаянно хочет воскресить казалось бы еще не до конца потерянную связь.

С трудом закрываю глаза. Сны несут странную смесь лиц, звуков, моментов, которые уже нельзя вернуть. Утро встречает липкой тяжестью. Даже будильник звучит не как сигнал к началу нового дня, а как издевка.

Встаю медленно, ноги едва держат. Головокружение — спутник последних недель, которое обычно оно исчезает после стакана воды. Но сегодня все идет не так.

Со скоростью улитки доползаю до кухни, открываю кран и пью прямо из-под струи. Желудок протестует, отзывается резкой волной тошноты. Сглатываю, делаю глубокий вдох. Секунду стою неподвижно, словно пытаюсь перехитрить тело, но оно не слушается.

Добраться до ванной удаётся в последний момент. Желудок выворачивает наизнанку, и мгновенно становится легче. Но ненадолго. Тяжесть в голове возвращается, а вместе с ней приходит отчётливое понимание: это не просто утреннее недомогание беременных. Это что-то посерьезнее.

Опираюсь на край раковины, чтобы не упасть. Потом прошибает все тело. Запрокидываю голову и дышу очень медленно через нос.

Когда, кажется, что буря утихла, решаю вернуться в комнату. Полежу в кровати, пока слабость не пройдет. Учебу сегодня прогуляю, старосте потом отпишу что заболела.

Глаза цепляются за малюсенькое пятно на простыни.

Красное.

Становится страшно. Проверяю трусики — там так же пятно. Только больше. Дрожащими руками касаюсь живота, осторожно его глажу. Нигде не болит и не тянет.

Но ведь кровь… Кровь — это неправильно.

На мгновение перед глазами становится темно, воздух будто перестаёт поступать в лёгкие. Страх сковывает тело. Я одна дома, и мысль об этом только усиливает панику.

Я одна в этой огромной квартире. Если станет хуже, то я даже не смогу пойти и открыть дверь. А скорая помощь не будет выламывать запертую дверь.

Рука тянется к телефону, но пальцы не слушаются. Гудок. Второй. Третий. Звонкий голос дежурного диспетчера врезается в ухо, но тут слышу, как хлопает входная дверь.

Максим вернулся. Слава богу!

Он заходит тихо, почти бесшумно. Наверное, думает, что я всё ещё сплю.

— Полина? — зовёт осторожно, будто боится потревожить тишину.

— В спальне.

Он появляется в дверях через мгновение. Взгляд останавливается на моём лице, а потом падает на пятно на простыни.

— Что случилось? — спрашивает обеспокоенно.

— Тошнит… и тут кровь… почему-то, — слова выходят из меня обрывками.